Последняя песнь бабочки - Иван Любенко Страница 14

— Знаете ли, я увлёкся литературой. И мне весьма любопытны такие детали, как внешность персонажей. Когда вы сказали про весьма запоминающийся облик музыканта, что вы имели в виду?

Ленц удивлённо приподнял бровь.

— Вы занялись писательством? Ах, Клим Пантелеевич, это поистине прекрасно! Выходит, помимо склонностей к Востоку, вы нашли ещё одно весьма достойное занятие?

— Совершенно верно. Сочиняю, как сейчас модно выражаться, детектив. Ищу сюжеты, вдохновение. Ницца, как выясняется, весьма богата на них.

— Что ж, это гораздо полезнее, чем просто предаваться безделью, — по-доброму заметил учёный. — А Вероника у нас тонкий наблюдатель. Вот мы и дадим ей слово.

Девушка мгновение подумала, а затем произнесла:

— Он мне показался статным. И отложились в памяти его усы. Такие… завитые колечком, нафиксатуаренные. Знаете, как иногда подобных господ изображают на коробочках с мылом или на рекламных открытках. Очень выразительный облик.

— Действительно, — подтвердил Клим, сдерживая вспышку интереса. — Весьма характерная внешность.

Подоспела куропатка, благоухающая травами. Клим отрезал небольшой кусок, обмакнул его в брусничный соус и положил в рот, смакуя тонкое сочетание вкусов. Божоле прекрасно гармонировало с блюдом, подтверждая его верный выбор.

— Так вот, — продолжил Альберт Карлович, — после того бала баронесса несколько дней не показывалась за ужином. Мы было решили, что она покинула отель. А потом Вероника видела её несколько раз выходящей из гостиницы с этим же молодым пианистом. И надо же — её обнаружили мёртвой!

— А может, это совпадение? — пожал плечами Клим.

— Случайность? — Профессор покачал головой. — Знаете, Клим Пантелеевич, в таких делах совпадения лишь видимость. Чаще всего это звенья одной цепи. Мотив, как вы утверждаете, ограбление? Но странно, как-то…

Ардашев примирительно кивнул, расправляясь с дичью, и добавил:

— Если это грабёж, то зачем убивать? Удивляет и странное положение шёлковой петли… Словом, всё это наводит на размышления.

Вероника внимательно слушала, её большие серые глаза то и дело задерживались на Климе, словно пытались прочесть что-то между строк его ответов.

— Кстати, Альберт Карлович, вы упомянули княгиню Юрьевскую, — вновь начал Ардашев, пытаясь перевести беседу, чтобы не породить подозрения слишком явным интересом к покойной. — Я был наслышан об этой любовной истории Александра Второго и светлейшей княжны, тогда ещё Долгорукой, но трудно отличить правду от сплетен.

Ленц с улыбкой откликнулся на эту весьма щекотливую тему, с которой он, судя по всему, был неплохо знаком. Он промокнул салфеткой губы и принялся вещать:

— О, эта драма, Клим Пантелеевич, достойна пера романиста! Подлинная трагедия, развернувшаяся на фоне высшего света. Екатерина Долгорукая, или, как её ласково именовал император, Катя… Юная, свежая, с невероятными глазами. Она служила фрейлиной при дворе. Александр Николаевич полюбил её без памяти. Ему перевалило за сорок, а ей — едва семнадцать. Их роман стартовал в 1866 году. Целых четырнадцать лет они жили двойной жизнью. Император, будучи женатым, не мог открыто объявить свою любовь, но и прекратить отношения с Катей тоже не решался. Он поселил её в Зимнем дворце, буквально над своими покоями, что порождало, конечно, возмущение всего двора. Представьте, какие страсти кипели за теми стенами! Чада у них появлялись один за другим, незаконные, но горячо любимые отцом. Говорят, императрицу Марию Александровну раздражал их детский шум и беготня прямо над её спальней. Но она терпела и сносила позор измены. После кончины супруги в 1880 году государь, не выждав траура, сочетался браком с Екатериной. Он торопился, опасаясь, что смерть разъединит их, и даровал ей титул светлейшей княгини Юрьевской. Это был скандал грандиозных масштабов! Общество, двор, великие князья — все находились в ажитации. Да и ясно — морганатический союз — всегда вызов устоям! Но его чувство оказалось сильнее любых приличий. Он даже помышлял венчать её, сделать императрицей, но его убили. Народовольцы, бомба… И она осталась одна, светлейшая княгиня, со своими детьми, без любимого Сашеньки… Самодержец, как позже выяснилось, завещал ей процентные бумаги на сумму более трёх миллионов рублей. Она перебралась в Ниццу. Говорят, так и грустит по возлюбленному и ни с кем больше не желает связывать судьбу. Ей уже сорок восемь, она проживает здесь. Кроме приёмов, Екатерина Михайловна оказывает помощь многим русским, оказавшимся за границей в затруднительном положении, и даже присматривает за бродячими животными, организуя им своеобразные приюты.