Рубеж - Александр Мазин,Анна Евгеньевна Гурова Страница 14

Все попятились.

— Это летом, а сейчас-то зима, – проворчал Утт Бурундук, не торопясь приближаться к вещему камню.

Княжна вскинула голову.

— Ну-ка пропустите!

Она бесстрашно подошла вплотную к камню. Прижала руку к холодной, как лёд, поверхности, зажмурилась…

И что-то вспыхнуло у неё перед глазами. Ярко, ослепляюще, будто и в самом деле прямо рядом с ней ударила огненная стрела!

Дыхание Ольги прервалось, на миг она ослепла и оглохла. Не понимая, где она, что с ней, потрясла головой. Звуки возвращались медленно, будто издалека.

— …Княжна! – доносились встревоженные голоса из туманной дали. – Что с тобой? Ты нас слышишь?!

Ольга поморгала, понемногу приходя в себя. Она обнаружила, что лежит на снегу, а над ней нависают испуганные лица молодых варягов.

— Вы их видите? – хрипло проговорила она.

— Кого?!

— Воронов… Три чёрных ворона на верхушке камня…

— Тебе помстилось[11], княжна, это зубцы обгорелые, – сказал Вуйко, поддерживая её голову.

— Нет! – Ольга отпихнула его и попыталась сесть. – Три ворона глядят на меня…

Взгляд княжны вдруг остановился, голос стал хриплым.

— Три ворона… Три смерти!

Тут и варяги испугались, аж шарахнулись от девушки. Каждый из них нутром почуял: не просто так прозвучали вещие слова.

— Храни нас, батюшка Велес, отец чар, – пробормотал Вуйко, поспешно прикасаясь к литой медвежьей лапе на шее.

Утт тоже прикоснулся к оберегу-молоту, пробормотав что-то на языке нурман. Отчаянный Туки лишь пренебрежительно фыркнул.

Княжна села, провела рукой по лицу, прогоняя остатки морока.

— Я что-то сказала?

— Ничего, княжна, – вперёд всех ответил Туки. – Тебе нехорошо стало.

— Вроде как голова закружилась, – подхватил Утт. – Может, устала, на гору поднимаясь…

Парни помогли княжне встать.

— Пойдём-ка к нашим!

— Пойдёмте, – пробормотала Ольга, с опаской поглядев на камень.

Пошёл лёгкий снег, укрывая чёрные зубцы расколотой вершины тонкой белой пеленой.

И вновь Ольге чётко примерещились три ворона.

Они сидели на вершине и пристально смотрели на неё блестящими глазами.

Назад княжна и её стражи вернулись молчаливые, насупленные, задумчивые. Увиденным у камня делиться не спешили. Однако вскоре уже весь поезд до последнего холопа знал и о трёх воронах, и о трёх смертях…

— Девичий вздор! – пожав плечами, заявил Рачила. – Княжна о колдовском камне всё утро твердила, вот сама себя и накрутила…

Сивард, однако, к видению Ольги отнёсся серьёзно. Велел усилить бдительность да заодно и ускориться, чтобы до темноты точно прибыть в Коложь.

— Что там за вороны были, я не знаю, а предвестие недоброе. Глядите в оба!

Княжий поезд двинулся в путь. Вновь потянулись по обеим сторонами берега реки, занесённые снегом луга и перелески. Торчащие из сугробов сухие тростники печально шелестели на ветру.

Сумерки быстро сгущались. Небо, такое беспечно-ясное поутру, затянули сизые тучи. Извивающимися белыми змеями пересекала путь позёмка, порывы ветра пробирали холодом. Сивард начал уже с опаской поглядывать в сторону тёмных прибрежных рощиц, в которых так удобно устроить засаду на путников…

— Дымом пахнет! – воскликнул один из воинов.

Сивард перевёл дух.

Ну вот и Коложь!

И в самом деле, за очередным изгибом реки показались первые избы. Поднимались к небу дымы, где-то слышался лай собак… А дальше, на высоком берегу, темнели стены самой отдалённой крепости Плесковской земли.