Рубеж - Александр Мазин,Анна Евгеньевна Гурова Страница 16

Но чего они тогда хотели?

А ещё очень подозрительным казалось старому варягу отсутствие на стенах наместника. Тот ведь был старым знакомым Рачилы и наверняка признал бы его…

Странные, нехорошие дела творятся в Коложи…

— Надо утром, по свету, снова идти к воротам разговаривать, – продолжал Рачила. – Чтобы они нас разглядели.

— Может, и так, – мрачно отвечал Сивард. – Но почему ты так уверен, почтенный Рачила, что внутри люди наместника?

— А кто же ещё?!

— Там на стене немало воев торчало. Ты видел хоть одно знакомое лицо?

— Гм… Ну, честно говоря… Сумерки, да ещё снегопад…

— Кривичи там были или латты?

— Да откуда там взяться латтам? Ты, почтенный Сивард, в шатре своём латтов ещё не ищешь? Разве сам не слышал, что со стен кричали по-сло венски?

— Все латгалы порубежья говорят по-словен ски, – буркнул варяг. – Не нравится мне это, ох не нравится!

Рачила вздохнул, показывая, что спор утомил его.

— Ладно, варяг! Утро вечера мудренее. Нынче уже совсем темно, пора думать о ночлеге: вон княжна совсем озябла! Предлагаю пойти в посад, занять несколько изб.

— Нет! Ни на шаг не подойду сегодня к Коложи и вам не позволю, – возразил Сивард.

Он подумал, оглянулся и махнул рукой в темноту – туда, куда уходила белая лента реки Великой.

— Мы на закате миновали длинный мыс. Вот там и заночуем. Устроим стан, поставим сторожей.

— На речном мысу ночевать? Зимой, в пургу?!

— А что такого? В первый раз, что ли? Там хоть и ветрено, зато скрытно никому не подобраться. Будь ночь посветлее, я бы вовсе ушёл обратно к Вороничу…

— Уходить в Воронич? – всполошился тиун. – Путь был долгий, тяжёлый, люди и лошади устали…

— Знаю, – кивнул Сивард. – Ступай, Рачила, распоряжайся. Разворачивай сани, будем устраиваться на ночлег.

— В шатрах ночевать, на таком-то ветру и холоде, – принялся досадливо ворчать тиун. – А могли бы в натопленных избах. Вон они – отсюда видать.

— Чтобы нас там во сне перерезали?

— Перерезали? – расхохотался тиун. – Тут, на плесковской земле?

«Если она ещё плесковская», – подумал Сивард.

В своей жизни он всякое видал. Сейчас же чётко знал, что ему следует делать: оберегать княжну.

И так он уже очень жалел, что не успел остановить Ольгу и позволил во всеуслышание назвать себя.

Уже в полной темноте под свист метели княжий поезд вернулся по зимнику до мыса, под защиту редких сосен. Под раздражённые окрики тиуна слуги принялись поспешно распрягать лошадей и устраивать стан.

* * *

Хирд Харальда неторопливо возвращался в Плесков. За передовыми лыжниками катил санный поезд, растянувшийся на три сотни шагов. Следом за поездом вереницей плелись рабы, захваченные в селении, которое так неудачно защищал Лоймар Короткий.

Однако самого Лоймара среди них не было. Знатный латт ехал на взятой в том же селении кобылке стремя в стремя с Харальдом. Хёвдинг держал пленника при себе и пытался разузнать побольше о его соплеменниках. Лоймар отвечал уклончиво. Догадывался, для чего врагу эти сведения.

День был ясный, но к закату небо затянуло тучами. Задул ветер, пошёл снег. Уже в темноте нурманы вышли к реке Великой. На другом берегу темнели далёкие стены Коложи.

— Заночуем в посаде, – предложил Гуннар.

Харальд кивнул… и вдруг его взгляд застыл.

Что там в лесу, к северу от Коложи? Что за огни?