Последние из Валуа - Анри де Кок Страница 20

– А мне – пить! – отозвался Клу.

Вторые фанфары. Все было готово. И охотники, предупрежденные фанфарами первыми, примчались галопом.

Сначала появился король, которого сопровождали Генрих Наваррский и маршал де Таванн! Вслед за ними прибыли герцог Анжуйский, герцог Генрих де Гиз и герцог Алансонский… Затем королева Елизавета и госпожа Маргарита Валуа – Марго, сестра Карла IX и герцогов Анжуйского и Алансонского, будущая жена Беарнца ^[5]. Из фрейлин, которые сопровождали этих двух принцесс, назовем Шарлотту де Солерн и Жанну де Бомон, дочь барона дез Адре (они принадлежали первой), и госпожу де Саюв и графиню Пьескскую (эти принадлежали второй). Последними прибыли королева-мать, Екатерина Медичи, и ее старшая дочь Клод, герцогиня Лотарингская.

Король подал пример, и все эти высокочтимые персонажи, а вслед за ними и фрейлины заняли свои места на ковре. Вельможи из свиты того или иного принца, той или иной принцессы остались стоять, кто – позади своего хозяина, кто – позади своей хозяйки, готовые исполнить их малейший каприз.

Из этих вельмож обратим внимание читателя на графа Рудольфа де Солерна, брата уже названной мадемуазель Шарлотты де Солерн, молодого немецкого дворянина, замещавшего при королеве Елизавете функции главного оруженосца, Рэймона де Бомона, брата Жанны, капитана гвардейцев герцога Алансонского, и наконец, графа Лоренцано, флорентийца, лишь недавно прибывшего к французскому двору и, благодаря своему невероятному богатству, тотчас же снискавшего благосклонность королевы-матери, у которой, по слухам, люди, разбрасывавшие золото налево и направо, были в большом почете.

Как только августейшие особы немного удовлетворили свои аппетиты посреди той тишины, что царит в начале практически любого пиршества, настал черед присесть и отобедать вельмож. Бутылки и блюда заходили по кругу в руках старавшихся изо всех сил угодить этим господам фрейлин.

Король обсуждал охоту с Генрихом Наваррским; повсюду завязались частные разговоры.

В лесу все было совсем не так, как в Лувре, где необходимо всегда подчиняться правилам этикета, на охоте все ведут себя гораздо более непринужденно.

Шарлотта де Солерн протянула брату стакан вина и тарелку с куском великолепного пирожного. Рудольф отрицательно покачал головой.

– Как, ты не хочешь кушать? – спросила Шарлотта с изумлением.

– Нет. Я не голоден.

– Вы не голодны! – весело воскликнула Маргарита Валуа. – Вы не голодны, господин граф, после того как в продолжение целых четырех часов блуждали по лесу? Быть такого не может! Значит, вы влюблены!

Рудольф покраснел, тем более что королева Елизавета устремила на него свой ласковый взгляд.

– О, господин граф, – сказала она, – не обижайте же вашу сестру!

Граф повиновался, приняв тарелку и стакан.

– В добрый час! – сказала Маргарита.

И склонившись к Елизавете, добавила вполголоса:

– В кого может быть влюблен Солерн? Вы не догадываетесь, Елизавета?

– Нет, – ответила королева, избегая, однако, взгляда вопрошавшей.

– Ну, а я готова дать руку на отсечение, что знаю предмет его мыслей! И он прехорошенький юноша, на мой взгляд! Это по вашему желанию, Елизавета, он приехал к нашему двору?

– Нет, не по моему… Это… мой отец так распорядился… Ведь Шарлотта выросла вместе со мной, и господин де Солерн тоже едва ли не с детства находился при нас; так что вполне естественно…

– Что он последовал за вами. Разумеется! Ну-ну, милая сестрица, не волнуйтесь! Если я не ошибаюсь, что вы чувствуете расположение к господину де Солерну, который, бьюсь об заклад, готов пролить за вас всю свою кровь, чем же это дурно? Ведь для вас, бедный мой друг, французский трон отнюдь не усыпан розами! Мой брат Карл относится к вам далеко не так, как следовало бы!

Молодая королева тяжело вздохнула.

– Будем же любить того, кто любит нас! – заключила Маргарита. – Это моя мораль, и даже став супругой короля Наваррского, я от нее не откажусь… как и он, вероятно, не откажется от своей. Ведь ни он, ни я не чувствуем желания соединиться брачными узами, – нашего союза требует политика. Пусть же будет по ее воле! От нас одних зависит, станет ли этот союз более или менее сносным! Но взгляните-ка, Елизавета, на того молодого человека, который подходит к герцогу Алансонскому в сопровождении Рэймона де Бомона; это, должно быть, брат последнего, так как они очень похожи.

– Вы правы… А вот мы сейчас спросим Жанну… Жанна?

– Ваше величество?

– Кто этот молодой человек с господином Рэймоном де Бомоном?

– Мой младший брат, ваше величество. Людовик Ла Фретт.

Рэймон действительно представлял в этот момент герцогу Алансонскому Людовика Ла Фретта, который прибыл в Париж накануне. Подобное представление не носило официального характера, но практиковалось весьма часто, предвосхищая то, которое бы такой характер носило. Во время охоты или же променада к тому или иному принцу подводили того или иного вельможу, желавшего поступить к нему на службу, и, в зависимости от впечатления, которое производил на него этот вельможа, принц решал, достоин ли тот повторному ему представления.

Герцог Алансонский принял Ла Фретта весьма любезно; столь любезно, что с этой минуты – как его заверил старший брат – Ла Фретт мог считать себя членом свиты герцога.

Другое представление, состоявшееся во время обеда короля, привлекло внимание уже не двух-трех человек, а всех присутствующих, в том числе и самого короля.

Уже несколько минут, не забывая покусывать бисквит, который она размачивала в бокале с мускатным вином, королева-мать с любопытством, украдкой, наблюдала за беседовавшими между собой дочерью и невесткой, а также за сидевшими рядом с принцессами Шарлоттой и Рудольфом де Солерн, когда вдруг, отведя глаза от этих четырех персонажей, остановила свой взгляд на пятом, графе Лоренцано, который, похоже, только и ждал подобного приглашения для того, чтобы покинуть место, которое он занимал напротив Екатерины, с другой стороны ковра.

Он подошел и застыл рядом с королевой-матерью в почтительной позе.

– Садитесь, граф, – промолвила Екатерина.

Он повиновался.

– Ну?

– Как я уже имел честь сообщить вашему величеству четыре дня тому назад, она должна приехать сегодня вечером.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно. Последнее сообщение от нее было датировано вчерашним утром, и на тот момент она находилась уже в Осере.

– В Осере… вчерашним утром… Ну да, от Осера до Парижа каких-то сорок льё; таким образом, она может прибыть в Париж уже сегодня. Где она остановится?