Последняя песнь бабочки - Иван Любенко Страница 21

— Да что вы говорите! — покачал головой Ардашев.

— Да! Представьте себе! — Аполлон Григорьевич понизил голос, и его глаза за стёклами пенсне заблестели. — Вы думаете, бабочка — это лишь легкомысленный лепесток, порхающий на ветру? Вздор! Это сложнейшие механизмы природы. Взгляните, например, на олеандрового бражника — настоящий живой изумруд! Его крылья словно вырезаны из малахита и обтянуты бархатом, это шедевр камуфляжа.

— Чрезвычайно интересно! А я могу взять почитать эту книгу?

— Увы, сударь, это мой личный экземпляр, не из здешних фондов, — развёл руками библиотекарь. — Но, если вам интересно, я купил его год назад в магазине месье Гастона. Это буквально в ста шагах отсюда, за углом. Рекомендую, там отличный выбор натуралистической литературы. Но, как видите, она на французском.

— Для меня нет разницы, — улыбнувшись, ответил Клим. — Что ж, благодарю вас. Позвольте откланяться.

— Всего доброго! — кивнув, проговорил Дейер.

Книжная лавка действительно была рядом. Но нужного атласа там не оказалось. Ардашев, слегка разочарованный, поймал извозчика и вернулся в отель.

В вестибюле разыгрывалась сцена. У конторки стояла красивая дама лет тридцати пяти, жгучая брюнетка в дорогом дорожном костюме, отделанном кружевом. Вокруг неё громоздились чемоданы и саквояжи. Постоялица была явно рассержена и говорила на повышенных тонах:

— Это возмутительно! Я только что случайно узнала, что вы хотите меня поселить в тот самый номер, где жила убитая австрийская баронесса! Вы хотите, чтобы я спала в покоях с призраками? Я требую переселения!

— Сударыня, я умоляю вас, успокойтесь, — лепетал несчастный портье, промокая лоб платком. — У нас нет других свободных мест! Сезон ещё не закончился. Вы же сами знаете, с октября по конец апреля у нас наплыв гостей, вся знать Европы здесь. В летние месяцы заведение пусто, тогда — другое дело. Да и Ницца в жару безлюдна. Сюда и палкой никого не загонишь, а сейчас я ничего не могу для вас поделать!

Ардашев подошёл ближе и вежливо приподнял котелок.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — произнёс он спокойным тоном. — Мадам, если вас это утешит, я готов предложить обмен. Я занимаю комнату такой же планировки на этом же первом этаже. Если она вас устроит, то я с радостью вам её уступлю, а сам перееду в те самые апартаменты, которые вас так пугают.

Дама обернулась. Её тёмные глаза оценивающе скользнули по фигуре Ардашева, задержались на его спокойном лице, и гнев сменился очаровательной улыбкой.

— О, месье… Вы меня спасаете. Я буду вам бесконечно благодарна. Мне всё равно где жить, лишь бы не в том злополучном месте.

— Благодарю вас, месье Ардашев! — выдохнул портье, сияя от облегчения. — Премного вам обязан! Кстати, должен заметить, что окна вашего прежнего шестого номера выходили прямо на море, а в одиннадцатом обзор будут немного загораживать гранатовые деревья. Но зато, — он поднял палец вверх, — они сейчас в самом цвету и источают такой аромат, что голова идёт кругом!

— Прекрасно! — улыбнулся Клим. — Только пришлите горничную. Пусть она займётся переносом всех моих пожитков. Надеюсь, она разместит их так же, как они расположены сейчас.

— Не беспокойтесь! Сделаем всё в лучшем виде, — заверил служащий.

— Благодарю. А я пока выпью кофе в холле.