Рубеж - Александр Мазин,Анна Евгеньевна Гурова Страница 29

Харальд вновь пожал плечами.

— Мне всё равно. Можем остаться, можем уйти. Только я Лоймара с собой прихвачу. Ну, уйти нам?

Сивард задумался.

— Нет, – решил он. – Если князь Довгерд придёт за сыном, то не успокоится, пока не возьмёт Коложь. Не поверит, что его здесь нет. И если будет битва, твои хирдманы нам точно не помешают.

— Можем все вместе уйти, – предложил Харальд. – Хочет латтский князь взять гард – пусть забирает. А конунг Вардиг потом его обратно отберёт. И повод у тебя есть – княжна. Скажешь, не хотел ею рисковать.

— Так, пожалуй, можно, – рассудил Сивард. – Но тогда и жителей Коложи с собой заберём…

— А вот так уже нельзя, – твёрдо произнёс хёвдинг. – С ними далеко не уйдём. Догонят нас латты по зимнику, и тогда никто не укроется. Если так, то лучше здесь врагов встретить, чем на голом речном льду. Решай, варяг. И решай сейчас. Времени у нас мало.

Сивард вновь задумался. И опять надолго. Харальд ждал.

— Будет тебе решение, – наконец сказал он. – Только не моё.

— И чьё же? – удивился хёвдинг. – Кому решать, если не тебе? Не тиуну же твоему хлипкому?

— Решать Ольге, – ответил Сивард. – Она здесь – голос князя Вардига. Вот пусть и скажет слово.

Харальд скривился… Но спорить не стал.

Юная Хельга неглупа. И в плену уже побывала. Вряд ли ей снова захочется.

* * *

Тем же вечером Радим подошёл к отдыхавшему у очага Гуннару, молча остановился в отдалении.

— Ну? – буркнул кормчий, не оборачиваясь. – Говори, что хотел.

— Там воины обсуждают, что делать, если придёт войско латтов…

— Ну?

— Если хёвдинг надумает уходить, я останусь в Коложи, – решившись, выдохнул Радим.

Волчья Шкура наконец обернулся и уставился на Радима. Взгляд у него был такой, что Радим поёжился.

— Маленькая Хельга? – наконец спросил Волчья Шкура.

Радим судорожно кивнул. Ему было страшно. Но он не отступил, только глаза отвёл.

— Знаешь, что бывает, когда предаёшь своих из-за девки? – негромко произнёс Гуннар.

Радим сглотнул.

— Я не предаю, – пробормотал он. – И она не девка.

— Тут ты прав, – неожиданно согласился Гуннар. – Она не девка. Она дочь конунга. И больше того скажу: нрав у неё таков, что не жене, а мужу под стать. А когда в возраст войдёт – пожелает, чтобы не по мужниной, а по её воле всё было. Поверь, малой, я таких видывал…

— Это разве плохо? – спросил Радим, с облегчением отметив, что Гуннар, кажется, на него не сердится.

— Кому-то плохо, кому-то хорошо, – ответил нурман. – Мужу с такой трудновато будет. А вот сыновей она родит славных. Но не от тебя. Дочери конунгов становятся жёнами конунгов. Вникаешь?

— Я тоже могу стать конунгом, – буркнул Радим без особой надежды.

Гуннар расхохотался.

— Ладно, – сказал он. – Вижу, что ты упёрся – не сдвинуть. Но Харальду мы сейчас ничего говорить не станем. Пусть сначала твоя маленькая любовь решит, уйдём ли мы из крепости или останемся.

— То есть если она решит остаться, то Харальд тоже не уйдёт? – уточнил Радим. – Станет сражаться с латгалами? Тут ведь в плену старший сын их князя… А если придёт огромное войско его вызволять?

— Надежда всегда есть, – сказал Волчья Шкура. – Пока ты жив. А когда умрёшь, тоже останется.

— На что ж тогда надеяться?

Сегодня Гуннар только и делал, что удивлял.

— Как на что? Это же самая главная надежда. Позволит ли тебе Хёймдалль ступить на Радужный Мост или сбросит вниз, в Хельхейм[17]. Но преступившим клятву в Асгард дороги нет. Харальд клялся в верности конунгу Вардигу. Пока тот не освободит его от клятвы, нам всем придётся сражаться за плесковского конунга. И за его дочь. Ибо потерявшим честь лучше сразу броситься на меч. А я намерен ещё пожить!