Офицерский романс. Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 34

В его голосе почувствовалась горечь.

— А вам как здесь живется? – задал он свой вопрос. Не очень и оригинальный.

— Понемногу. Жить можно везде, – сдержанно ответил Антон.

— Тут вы правы. Там тоже не сахар.

Минут пять они шли молча вдоль просеки.

— Долго ещё? – спросил Щеглов.

— Уже пришли.

Антон показал рукой на виднеющийся между деревьев на фоне ночного неба треугольник крыши.

— Нам сюда.

— Постойте, – Щеглов взял его за рукав. – Вы уверенны в надёжности ваших людей?

— Уверен. Не беспокойтесь. Наш канал здесь отлажен. Все люди проверены.

— И этот ваш, как его, Семен, кажется? По-моему, он красный со всех сторон. Я, простите, таких за версту чую.

— Напрасно вы так. Семен – преданный нам человек. Он тоже пострадал от большевиков. Конечно, не монархист, а скорее анархист. Но нашему делу борьбы с пролетарской диктатурой весьма полезен.

Антон постучал в окно условным стуком. Лесник открыл нам дверь.

— Встретили? – спросил он. И, увидев гостя, перекрестился. – Слава Богу!

Он чуть подобострастно вытянулся перед Щегловым и бросился помогать раздеться. Под дождевиком у того оказался коричневый френч, такого же цвета брюки, заправленные в хромовые сапоги. Он оказался поджарым и мускулистым мужчиной лет под сорок, коротко стриженным, с чисто выбритым лицом и умными, глубоко посаженными глазами.

— Я вижу, вы меня очень пристально изучаете, – заметил он с легкой улыбкой. – Что-то не так?

— Я смотрю, как вы одеты. Нам нужно проезжать через посты, чтобы миновать приграничную зону.

— И как? Подойдет мой наряд?

— Безусловно. Сойдете за уездного заготовителя.

— Я знал, куда еду. Вот и приготовился. И что дальше, господа?

— Подождем Семена. Решим, каким маршрутом пойдем. Переночуем мы здесь, а завтра поедем.

— А пока, может быть, чаю? Самовар горячий. Вас дожидался!

Лесник показал на стол, где стоял самовар.

— С удовольствием! – хрустнул пальцами Щеглов. – Только сначала надо бы чего покрепче. Я немного продрог там, в лесу, пока ждал перехода.

— Отчего же нет? У меня настойка припасена, рябиновая на самогоне. Сам произвел. Сей минут принесу.

Иван Матвеевич шустро побежал в сени. Щеглов прошёл к столу и сел лицом к двери. Антон устроился с другой стороны.

— Давайте знакомиться ближе, – предложил гость. Меня зовут Павел Михайлович.

— Антон Юрьевич.

Вернулся лесник. Он быстро и сноровисто стал накрывать стол. Поставил миску с солёными груздями, копчёное сало на деревянной доске и водрузил бутыль зеленого стекла.

Щеглов вынул из кармана френча плоскую фляжку, обтянутую черной кожей.

— Арманьяк! – сказал он, улыбаясь. Из самой Франции вёз. Загадал: доберусь благополучно, выпью на родной земле.

Лесник принес два граненых стакана.

— А себе? – удивился гость.

Матвеич аж замахал руками:

— Я свое отпил. Здоровьечко не позволяет. Извиняйте.

Щеглов пожал плечами и налил из фляжки в стаканы, наполнив их на треть.

— Приходилось вам пить арманьяк? – спросил он.

— Нет, только коньяк.

— Арманьяк – это немного другой напиток. Этому же больше двадцати лет. Не спешите пить, погрейте в руках. От этого вкус становится богаче, лучше раскрывается букет. В Лангедоке есть легенда. В Средние века юноши, идя на свидание, набирали в рот арманьяка, а глотали уже при встрече, и дыхание их становилось приятным.