Последняя песнь бабочки - Иван Любенко Страница 48

Бертран удивлённо вскинул брови:

— Кто это? И откуда у вас эти фамилии?

— Я не терял времени даром, — пояснил Клим. — Просматривал подшивки местных газет за прошлый и нынешний год. Хотел выяснить, не было ли в Ницце странных смертей женщин. И обнаружил любопытную статистику: дам погибло при загадочных обстоятельствах куда больше, чем кавалеров. Вернее, из мужчин сгинул всего один ниссар — рыбак, который спьяну утонул в море во время шторма.

— И что с того? — насторожился Бертран. — Несчастные случаи, самоубийства…

— Я не поленился посетить места гибели этих четырёх несчастных и даже поговорил кое с кем из свидетелей, — перебил его Ардашев. — У меня сложилось стойкое впечатление, что полиция поторопилась с рапортами об отсутствии оснований к возбуждению уголовных дел. Слишком уж всё гладко. Но подтвердить либо опровергнуть мою гипотезу могут только материалы проверок.

Инспектор пожевал губами, раздумывая. Ардашев был настойчив, и у него не раз была возможность убедиться, что чутьё этого русского журналиста не подводило.

— Хорошо, — наконец согласился Бертран. — Но поиск этих папок в архиве может занять время. Час-два, не меньше. Давайте мне эти фамилии.

Клим достал блокнот, чиркнул выдвижным серебряным карандашом имена на листке, вырвал его и передал полицейскому.

— Возвращайтесь через пару часов, — сказал тот, пряча бумагу в карман. — Я разрешу вам ознакомиться с материалами прямо в моём кабинете. Выносить их нельзя.

— Договорились. А пока вы будете искать, я прошу вашего разрешения посетить морг муниципальной больницы.

— Зачем это вам? — опешил инспектор.

— Я хотел бы ещё раз осмотреть тело Аделин Морель.

Бертран подозрительно прищурился:

— С какой целью? Экспертиза проведена, дело ясное.

— Не знаю, — пожал плечами Ардашев, стараясь говорить безразлично. — Возможно, я хочу с ней ещё раз попрощаться.

— У вас был роман?

— Нет. Но она явно к этому стремилась, — уклончиво ответил Клим.

Инспектор хмыкнул, но возражать не стал. Француз всегда поймёт сердечные дела, даже если они касаются покойников.

— Хорошо. Давайте сюда ваш блокнот и карандаш.

Он быстро набросал несколько строк, размашисто расписался и вернул записную книжку владельцу.

— Покажете это прозектору или санитару морга.

— Благодарю вас.

— Вам известно, как туда добраться? — спросил сыщик.

— Нет, — честно признался Клим.

— Надеюсь, ваш кучер знает, — проворчал Бертран. — Это муниципальная больница Сен-Рош на площади Дефли. Главные ворота вам не нужны, объезжайте здание справа. Там увидите будку привратника. Ему тоже надо показать записку, чтобы пропустил экипаж, но в руки не отдавайте — она пригодится вам внутри. Сейчас там должен быть дежурный служитель или сам доктор.

— Благодарю, инспектор!

— Не стоит! — махнул тот рукой и удалился.

Коляска попалась сразу при выходе из комиссариата. Возница с полуслова понял, куда везти седока. Поездка заняла немного времени, но настроение Клима по мере приближения к больнице начало стремительно портиться, несмотря на то что весна в Ницце была в самом разгаре. Вокруг всё цвело, солнце щедро заливало улицы золотом, но любой нормальный человек не испытает радости по дороге в такое место. Невольно закрадывается мысль, что рано или поздно придёт время и тебя тоже доставят в подобное заведение и это вечное светило будет так же равнодушно сиять над твоим холодным телом.