Последняя песнь бабочки - Иван Любенко Страница 72

Глава 17

Петля

I

Вилла «Нуари» утопала в густой зелени бульвара Симье словно стыдливая красавица, прячущая лицо за вуалью из пальм и кипарисов.

Мадам Беатрис Нуари сидела перед туалетным столиком в шёлковом сиреневом пеньюаре, придирчиво рассматривая собственное отражение. Неожиданно дверь будуара распахнулась, и в комнату влетел Жан. Причёска кавалера сбилась, и лишь один кончик нафиксатуаренных усов сохранял форму колечка, а второй безнадёжно выпрямился.

— Привет, дорогая, — тяжело дыша, выпалил он.

— Жан? — Она повернулась, оторвавшись от зеркала и чуть не выронив гребень. — Милый, что случилось? Ты так бледен. Что с тобой?

Любовник метнулся к ней, упал на колени и, схватив пухлые руки, принялся целовать их.

— Беатрис, ангел мой, слушай меня внимательно, — зашептал он, подняв глаза. — Мы должны уехать. Немедленно. Сейчас же.

— Уехать? — Она растерянно моргнула. — О чём ты говоришь, милый? Мы ведь собирались ужинать. Повар приготовил твоё любимое суфле.

— К чёрту суфле!

Жан сжал её ладони так сильно, что она поморщилась и, высвободившись, нервно вымолвила:

— Поясни, в чём дело.

— Помнишь тот вечер на вилле княгини Юрьевской?

— Разумеется. Ужасный скандал устроила эта глупая товарка, твоя бывшая потаскушка. — Беатрис брезгливо скривила губы.

— Так её же убили! И теперь в этом подозревают меня! Полиция хочет свалить на меня все преступления в Ницце! Представляешь? Они ищут козла отпущения!

Мадам Нуари вздохнула, посмотрела на него как на наивного ребёнка и ответила:

— Ну что за вздор, милый. Это просто недоразумение. Ты был со мной, я подтвержу. Мой покойный муж имел связи в префектуре, у меня остались друзья. Завтра мы протелефонируем адвокату, и он всё уладит. Не стоит портить наш отдых в Ницце из-за полицейской глупости.

— Завтра будет поздно! — Жан вскочил на ноги, начиная мерить шагами комнату. — Они уже ищут меня по всему городу! Мы должны сесть на ночной поезд в Геную. Италия, Беатрис! Только ты и я. Представь: Венеция, гондолы… Мы спрячемся там, переждём бурю. Собирайся! Возьми золото и деньги, мы не можем терять ни минуты!

Беатрис нахмурилась.

— Я никуда не поеду, Жан, — твёрдо сказала она, возвращаясь к зеркалу и поправляя причёску. — Бежать — значит признать вину. Это смешно. Мы остаёмся здесь. А ты выпей коньяка и успокойся. Твои нервы ни к чёрту.

— Ты не слышишь меня? — заорал он, и его голос взвизгнул. — Это не игра! Меня отправят на каторгу! Или на гильотину! Если ты не поедешь, дай мне денег! Я уеду один. Мне нужны средства, чтобы спастись!

— Жан, прекрати этот балаган, — холодно отрезала Беатрис, не оборачиваясь. — Я не дам тебе ни франка на твои безумства. Ты останешься здесь, и мы решим всё цивилизованно.

— Раз так, тогда слушай! — выкрикнул он, резко остановившись. — Мне нужны наличные. И бриллианты. Мне долго придётся скрываться. Спаси меня!

— Помочь тебе сбежать от меня? — Беатрис медленно повернулась на пуфе, и её лицо, минуту назад выражавшее заботу, закаменело. — Чтобы ты промотал мои сбережения в итальянских казино с портовыми девками? Нет, Жан. Я не дам тебе ни сантима. Ты останешься здесь и будешь вести себя благоразумно.