Последняя песнь бабочки - Иван Любенко Страница 8

Глава 3

Старый знакомый

Расследование дела баронессы нужно было с чего-то начинать. Первым и самым доступным источником сведений всегда оставались газеты. Иногда среди печатных строк удавалось обнаружить полезную деталь — неприметный намёк, способный натолкнуть на верную мысль и вывести к разгадке тайны. Клим зашагал к ближайшему киоску, примостившемуся в тени пальм на Английской набережной.

— Bonjour, месье, — сказал он продавцу. — Мне нужны издания за прошлую неделю. «Фигаро», «Матен»… — все, где писали о преступлении на бульваре Карно, случившемся несколько дней назад.

Киоскёр, пожилой мужчина с лицом, похожим на печёное яблоко, лишь развёл руками.

— Увы, месье. Утренний выпуск расходится к обеду, а вчерашнюю прессу мы сдаём в макулатуру. Старых номеров не держим. Спросите на Главпочтамте или в библиотеке — там наверняка хранят подшивки.

Поблагодарив за совет, Ардашев проследовал в сторону центра. Главпочтамт Ниццы занимал величественное здание на площади Гарибальди.

Внутри царила деловая суета: раздавался стук телеграфного аппарата, щёлканье штемпелей и приглушённый гул голосов. Титулярный советник уже собирался подойти к служащему, как вдруг услышал за спиной знакомый, чуть ворчливый голос, произносивший по буквам телеграфный адрес:

— …Мадам Элен Бертран, улица Вожирар, сто двадцать, Париж…

Клим посмотрел назад. У стойки телеграфа, тяжело опираясь на трость, стоял грузный мужчина в сером дорожном костюме. Густые моржовые усы, усталый взгляд и знакомая манера чуть сутулиться — сомнений не было.

— Инспектор Бертран? — негромко произнёс он.

Сыщик медленно повернулся. Его глаза расширились от изумления, а затем в них блеснула искра радости.

— Месье Ардашев! Чёрт побери, какими судьбами? — он протянул крепкую руку. — Я уж было подумал, что от цветочного дурмана у меня начались видения.

— Могу задать вам тот же вопрос, инспектор. Я-то здесь на отдыхе, а вы, как я погляжу, при исполнении. Срочную депешу отправляете?

Бертран качнул головой, и на его лице проступила тень смущения.

— Пустяки. У жены сегодня именины. Вот, отбиваю поздравительную телеграмму. Она не простит, если я забуду.

— В таком случае, — с улыбкой сказал Клим, — предлагаю отметить это торжество. Не откажете старому приятелю в рюмочке кальвадоса за здоровье мадам Бертран? Я угощаю.

— От такого предложения отказываются только фанатики-анархисты и трезвенники, — просиял полицейский. — А я, слава богу, ни к тем, ни к другим не принадлежу. Ведите, сударь.