Хроники Ведомства наказаний - Тай Хоу Страница 83

Задумавшись, Юнь Шэнли поднялся с кровати и принялся бесцельно бродить по тоннелям, неосознанно пытаясь найти других бойцов. В какой-то момент он свернул за угол и оказался перед самым входом на арену. Там было тихо, но стоило главе Ведомства прислушаться, как он различил приглушенные голоса.

Юнь Шэнли осторожно подошел ближе, стараясь оставаться в тени. Судя по голосам, там находились Цао Цзянь и Ли Шунь, которые разговаривали еще с кем-то. Юнь Шэнли снова прислушался, улавливая обрывки глухих, едва различимых фраз.

— …не зря начал подозревать. – Кажется, это Цао Цзянь. – Но вот действовал как последний идиот, торопился, словно его гнал кто-то. Сам себе яму выкопал.

— А у нас времени почти не осталось, и поспешные действия будут напрасны, ничего нам это не даст… – добавил Ли Шунь, наверняка снова складывая руки в молитвенном жесте.

Еще кто-то тихо отозвался, но Юнь Шэнли не смог разобрать ни слова. Он чувствовал, что разговор был крайне важен, что эти люди, возможно, знали что-то о цепочке событий, которая привела к смерти Мин Фаня. Но оставаться подолгу у входа на арену было опасно – каждый час коридоры патрулировал сам Гончий, а дальнейший разговор перешел на шепот, из-за чего Юнь Шэнли все равно больше ничего не услышал.

Затаив дыхание, он аккуратно отошел назад и быстрым шагом вернулся в общую комнату. Там он лег на свое место, делая вид, будто только что вернулся с обеда и заснул.

С самого начала поведение этой троицы вызывало подозрения. Они будто намеренно игнорировали законы арены, создавая образ грозных и непобедимых. Перед боем бойцы были обязаны поклониться друг другу, как того требовали правила и обычного боя тоже, но эти трое будто специально ставили себя выше остальных – ни разу за все свое пребывание здесь Юнь Шэнли не увидел, чтобы они склонили голову перед кем-то в знак уважения. Но что вызвало еще больше вопросов, так это их измененные метки. Они их сами испортили новыми ожогами или в этом замешан кто-то еще? Видел ли их Гончий, вечно наблюдающий за участниками боев? А хозяйка арены? Могла ли она не заметить столь явное несоотвествие? Да и эти странные разговоры, что они вели втайне от других, только усиливали подозрения. Создавалось ощущение, что с этими тремя что-то не так, но что…

Возможно, это было частью их плана – отпугнуть любопытных и тем самым скрыть свои истинные намерения.

Юнь Шэнли размышлял над этим, пока тишину вдруг не нарушили осторожные шаги. Он напрягся и быстро отвернулся к стене, притворившись спящим. Шаги стали ближе.

— Он же спит? – раздался одухотворенный шепот Плачущего Монаха.

— Похоже, да, – ответил Цао Цзянь, наклоняясь, чтобы лучше разглядеть лицо Юнь Шэнли. – Давай тихо стащим с него маску? В обычное время он такой гордый, что его и трогать-то лишний раз не хочется.

— Амитабха! Что не желаешь себе, не делай другим.

Тигр из Янчжоу со смешком сел на хлипкую кровать Юнь Шэнли, и та жалобно заскрипела от его немалого веса:

— Опять развел тут свои монашеские бредни!

На миг все затихло, после чего Цао Цзянь произнес:

— Как думаешь, если предложить этому мелкому быть с нами… Он согласится?

— Для доверия к нам его души еще не вполне отчищены от скверны, а разум недостаточно открыт.

Послышался стук бусин. Плачущий Монах снова перебирал четки.