Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 9

— Для начала расскажите о своём образовании. Чему и где учились.

— в Третьем Московском кадетском корпусе и Тверском кавалерийском училище.

— Когда окончили училище?

— В 1916 году.

— Продолжайте.

— В 1931 году окончил филологический факультет МГУ.

Торкин не упустил случая выдать сентенцию:

— Советская власть предоставила вам возможность получить высшее образование. Вы должны были ценить это, а не выступать против.

— Я ценил и ценю, — не согласился Антон.

— К вопросу о вашей лояльности мы ещё вернёмся. А пока скажите мне: чем занимался ваш отец?

— Он был военным. И погиб в 1905 году под Мукденом.

— В каком чине?

— Капитан.

— А ваша мать? Изломина, урождённая Глумина Ольга Сергеевна, 1875 года рождения, оперная певица. Из мещан. Где проживает сейчас?

— Она умерла.

— Из чего вы делаете такой вывод?

— Об этом мне сказал мой дядя. Её брат.

— Точнее. Кто? Назовите его имя полностью.

— Мне рассказал мой дядя. Дмитрий Сергеевич Глумин. Сейчас носит фамилию Столяров.

— Откуда у него такие сведения?

— А вы не знаете? – Антон позволил себе иронию. – Он служит в НКВД.

— Мы-то знаем. Я спрашиваю у вас. Так откуда?

— Он мне не говорил. А я и не спрашивал.

— Гражданин Изломин, — сказал Торкин, — мне глубоко импонирует ваша манера отвечать кратко и строго по существу. И всё же давайте остановимся на вашей матушке поподробнее. Как известно, она вторично вышла замуж за шведского дипломата. Что было дальше?

— Он увёз мою мать в Стокгольм. После революции я не получал от неё известий.

— А вы отдаёте себе отчёт в том, что одно наличие родственников за границей может расцениваться как отягощающее вашу вину обстоятельство?

Торкин выдвинул вперёд подбородок и округлил глаза. Впрочем, ответа он не ждал. Спросил снова:

— Ладно. Скажите, когда она умерла?

— Шесть лет назад. Узнал я об этом спустя год.

— Отчего? Не знаете?

— Грудная жаба.

Торкин скорбно прикрыл веки. Но тут же оживился:

— Кроме дяди по матери, у вас остались и другие родственники. Не так ли?

— Да. Брат отца и его жена. Но я давно с ними не общаюсь.

— И напрасно, Антон Юрьевич. Родственные узы надо уметь сохранять.

— Чтобы стало больше подследственных?

— А вы остры на язык. Но здесь вашего остроумия никто не оценит, гражданин Изломин. Давайте продолжим. Брат вашего отца Андрей Васильевич Изломин, 1863 года рождения. Бывший директор классической мужской гимназии и до сих пор продолжает работать в школе. Женат, двое сыновей. Оба погибли. Есть ещё ваша бабушка, вдова полковника царской армии.

Торкин проговорил эти слова таким тоном, будто бы прикидывал: стоит ли и её привлечь к заговору?

— Я повторяю, что давно с ними не общаюсь, не встречался и не вступал в переписку. Это легко проверить.

— Всё, что нам нужно, мы уже проверили, — тон следователя повысился, стал жёстче. - А надо будет, проверим ещё. Вы близко общались со Столяровым? Тому есть свидетельские показания.

— Я этого не отрицаю, — сказал Антон.

— Вот и правильно. Зачем же отрицать очевидные факты.

Затем следователь резко сменил тему:

— А вы, я вижу, давно посматриваете на папиросы. И не просите. Отменная выдержка, должен сказать. Хотите курить – курите.

Торкин придвинул пачку папирос «Дюшес» на край стола, поближе к Антону. Туда же определил и пепельницу. Сам за время допроса успел выкурить не одну. Курил он очень аппетитно, со смаком, пуская дым колечками. Антон последнюю папиросу выкурил еще до своего ареста. И курить ему хотелось. Но признаваться в своей слабости он не собирался. Вовремя вспомнил, как отчитывал юных курильщиков, и внутренне улыбнулся.