Несносный венценосный - Маша Ловыгина

Пролог

Море бушевало, разбивая огромные волны о черные скалы. Чайки кричали где-то внизу, и крик их заглушали порывы сильного промозглого ветра.

Кристиан бежал к высокому горному выступу изо всех сил, а за ним, обливаясь потом, несся его камердинер Фруа. Щеки его тряслись, в глазах застыл неимоверный ужас.

— Ваше Высочество, прошу вас, не надо!

— Я должен это сделать, Фруа! — выкрикнул Кристиан, отбрасывая за спину полы плаща. — Я хочу использовать последний шанс!

— Вы погибнете!

Кристиан остановился и с гневом воскликнул:

— Вот как? И ты не веришь в меня? Значит, так тому и быть! Я рожден драконом и погибну в полете!

— Рождены, ага... — уперевшись в дрожащие колени, Фруа тяжело дышал. — Только погибнете, как обычный человек! Разобьетесь, а мне придется соскребать ваши внутренности с камней!

— Я хочу летать... — с тоской взвыл Кристиан и схватился за голову. — А если мне этого не суждено, то зачем вообще жить? Дракаром правит дядя, мне нет места на троне, потому что я только подобие, насмешка драконьего рода! Жалкая ящерица, способная лишь ползать на собственном брюхе...

— Но зато какая внушительная ящерица! — дипломатично возразил Фруа. — Коровы в обморок падают!

— Уйди! — заскрежетал зубами Кристиан, став пунцовым от ярости.

— Никуда я не уйду, Ваше Высочество! Как хотите, но я кинусь в пропасть вместе с вами! — Фруа закатил глаза и затрясся еще больше. — Моя жизнь принадлежит только вам! — обреченно добавил он.

— А как же Мари? Вдовушка, по которой ты сохнешь уже несколько месяцев? — усмехнулся Кристиан.

— О, Мари, — вздохнул камердинер. — Она переживет.

— Думаешь? — Кристиан нахмурился. — Разве она не любит тебя?

— Э... — Фруа присел на камень, чтобы отдышаться и потянуть время. — Говорит, что любит! Это она первого мужа, писаря, не любила, а потом он почил от старости. Теперь, когда у нее есть домик и пенсия, она в праве жить в свое удовольствие и ждет только меня.

— Вот видишь! Ты должен жить, Фруа! А я... мне незачем коптить воздух...

— Да вы его и не коптили еще ни разу!

— Вот! И я об этом! Насмешка природы, ящерица, не способная...

— Зато в человеческом обличье вы писаный красавец, Ваше Высочество! — всплеснул руками Фруа. — Вас бы только отмыть да приодеть немного! Глядишь, и настроениесразу лучше станет. Ну, ей-богу, сколько можно шарахаться по горам и лесам, оплакивая свою участь? Можно ведь и человеком жить, уж поверьте мне. Оно, конечно, не так, должно быть, забавно, как драконом, но есть свои преимущества.

Кристиан сжал кулаки и развернулся к видневшемуся средь темно-серых туч выступу.

— Заклятье, которое преследует меня с самого рождения, убивает! Я чувствую, как пылает огонь внутри, и скоро он уничтожит меня, испепелит как стог сена!

— Кстати, о сене... может, нам вернуться в столицу и снять какую-нибудь комнатенку? Надоело спать в чужих стогах, боюсь, скоро нас заметят и, того гляди, вилами погонят.

— Это не жизнь... — хмуро кивнул Кристиан. — И с ней следует покончить.

— Но вы же знаете, что спасение есть, — осторожно заметил Фруа. — Оно записано в скрижалях и гласит о том, что вы освободитесь от заклятия, когда прекрасная принцесса полюбит вас больше жизни и отдаст свое сердце!

— И ты всерьез считаешь, что кто-то полюбит меня настолько, чтобы забыть о себе? И потом, никто не знает, что с точностью значат эти слова. Отдать свое сердце? Какая пошлость!