Гримуар Скверны - Таша Вальдар

Пролог. Первый вздох тьмы

Боль была настоящей. И это было хуже всего.

Она пронзила Алису, когда когтистая тварь с «лицом» из червей впилась своими костяными шипами ей в плечо, пытаясь пробить кольчугу. Острая, жгучая волна прошла по всему телу. Она почувствовала, как тёплая кровь тут же начала заливать кожу под тканью.

— Шевелись, блять! — проревел Марк, его голос был хриплым от ярости и того самого животного напряжения, что витало между ними с самого начала. Это был не крик заботы, а взрыв гнева — на нее, на себя, на эту проклятую яму.

Она отшатнулась, едва увернувшись от нового удара. Её пальцы судорожно сжали рукояти клинков. Кошмар вокруг был абсолютным. Пульсирующие стены из плоти, сочащийся потолок, хлюпающая под ногами органика — всё это давило на разум, грозя сломить его.

— Я... не могу... — её собственный голос прозвучал чужим, сдавленным ужасом. Не от боли, а от всепоглощающего отвращения и осознания, где они.

— Заткнись и дерись! — рявкнул он, с размаху вгоняя свой топор в бок твари. Лезвие с чавкающим звуком разорвало упругую плоть. — Пока мы тут препираемся, это дерьмо нас переварит!

Тварь, испуская пронзительный, булькающий визг, развернулась к Марку, вся её масса пошла на него. Алиса, превозмогая боль и тошноту, увидела открывшийся на спине уродца слабый, пульсирующий пунктирный шов — уязвимую зону. Тактический анализ, её последний бастион, сработал на автомате.

— Спину! — крикнула она, ненавидя необходимость ему помогать, ненавидя эту вынужденную связь.

— Знаю! — рявкнул он в ответ, ненавидя необходимость её слушать, ненавидя, что её холодный ум снова оказался прав.

Его топор со свистом рассек воздух и вонзился точно в цель. Существо взвыло и рухнуло, медленно растворяясь в едком дыму. Наступила тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, прерывистым дыханием и мерзким бульканьем стен.

Они стояли спиной к спине, как две половинки одного проклятого механизма, вынужденные работать в унисон. Его спина была тёплой и твёрдой у неё за спиной, её волосы, пропахшие потом и кровью, касались его затылка. Это было одновременно отвратительно и... на удивление правильно. Как будто их тела, вопреки воле разума, знали, как дополнять друг друга в этом аду.

Марк обернулся. Его лицо, испачканное грязью, слизью и кровью, былоискажено не сарказмом, а чем-то тёмным и голодным. Он посмотрел на её окровавленное плечо, на капли пота, стекавшие по её шее, на учащённо вздымающуюся грудь под потрёпанной бронёй.

— Сдохнешь — прибью, — бросил он отрывисто. Но в его глазах читалось не только раздражение. В них была вспышка чего-то животного. Вид её крови, её уязвимости и этой дикой, бьющей через край жизненной силы сводил его с ума, смешивая яростную ненависть с неистовым, неконтролируемым желанием. Он ненавидел её за это. Ненавидел себя за эту реакцию.

— Не сдохну, чтобы тебя позлить, — она попыталась парировать, но голос дрогнул. Она видела этот взгляд. Она испытала страх и стыд.

Внезапно стены содрогнулись с такой силой, что они оба едва устояли на ногах. Пульсация участилась, становясь оглушительной, слышной даже костями. Из тьмы в дальнем конце пещеры послышалось нечто огромное, неумолимо приближающееся. Глухой скрежет, шелест тысяч щупалец и тихий, сводящий с ума шепот, в котором угадывались обрывки слов.