Искры льда - Елена Хантинг

Вусмерть

Я вусмерть напился. Все настолько плохо, что у Лэнса, моего друга по команде, теперь две пары глаз.

— Я до-домой. – В голове я говорю именно это, но в реальности из меня выходит лишь кряхтение. Делаю неуверенный шаг в сторону ряда пустых такси у дверей бара.

Лэнс с кривой улыбкой кладет мне ладонь на плечо. Он почти такой же пьяный.

— Твоя машина у моего дома, Баттерсон. Погнали со мной.

— Заберу утром. – Слова путаются, но он вроде бы понял.

— Мужик, давай залезай уже в лимузин. – В поисках поддержки Лэнс смотрит на моего друга детства и нашего сокомандника Рэнди.

— Тренер приедет к Лэнсу в десять тридцать, помнишь? – говорит Рэнди. – Сможешь просто упасть с кровати прямо в бассейн.

— И мне не придется звонить тебе пятьдесят раз, чтобы ты поднял жопу с матраса, – добавляет Лэнс.

— Поехали с нами, Бак!

Какая-то подружка Лэнса, типа дикая фанатка, обращается ко мне, используя прозвище, на которое я откликаюсь с самого детства. Мое настоящее имя – Миллер. Не в честь пива, не думайте. Но Бак Баттерсон просто звучит лучше, чем Миллер Баттерсон с этим повторяющимся «ер».

Три девчонки, которых Лэнс уговорил поехать с нами к нему домой, поправляют друг другу прически и макияж. Я борюсь с неправильными решениями.

Лэнс улыбается – похотливое чудовище – и хлопает меня по спине.

— Ну же! Ты потом уезжаешь на две недели, надо тусить, пока есть возможность.

Я бормочу что-то, что сам не в силах разобрать, и облокачиваюсь на лимузин, чтобы не упасть. Зря я пил шоты. Зря я выпил столько шотов. Зря я за них платил.

Я жду, пока девушки залезают в машину. Пусть я накидался, но манеры все еще при мне. Последняя наклоняется, ее микро-платьишко задирается и открывает мне вид на голый вареничек. Да, рядом с ней я не сяду.

Лэнс толкает меня локтем.

— Давай, Бак.

— Ты первый, это твои зайки.

Ехать к Лэнсу плохая идея, но я уже согласился, плюс моя машина и правда у него.

Он пожимает плечами и, держась за дверцу, ныряет в машину.

— Кто пустит меня на коленки?

Девушки взвизгивают, а потом начинают смеяться.

Я кладу ладонь на грудь Рэнди, останавливая его.

— Не дай мне сделать какую-нибудь глупость, лады?

— Не парься, Миллер. Я буду глупить за двоих. – Он подмигивает, но говорит серьезно.

Рэнди один из немногих, кто использует мое настоящее имя. Еще, пожалуй, папа, но только когда он злится. В Чикаго мы с Рэнди росли на одной улице и с тех пор, как встали на коньки, играли вместе в хоккей. В первом семестре универа нас задрафтили в разные команды НХЛ. Прошло пять лет, и вот мы снова в одной команде, после того как его перекупили в Чикаго в конце сезона. Он переехал за две недели в межсезонье. Я рад, что мы теперь вместе. Мы дружили все эти годы, так что если кто-то и не даст мне просрать свою жизнь, то это он.

Рэнди втискивается между двумя девочками. Мне достается пустое боковое сиденье. Я сажусь и вытягиваюсь, не оставляя рядом с собой свободного места.