Тайная мама для сына миллиардера - Ада Линн

1

— Девочки, у нас пятнадцать минут, чтобы навести порядок!

В торговом зале нашего магазина только-только схлынул наплыв посетителей, мы с напарницей не успели даже выдохнуть, как администратор вылетела из своего кабинета с круглыми глазами.

— Мариночка Алексеевна, к чему такая срочность? – протянула Катя.

Администратор была нашей ровесницей и вполне адекватным руководителем. Мы могли в выходной встретиться в кафе и поболтать о своём, о женском.

Категоричные приказы Марина Алексеевна выдавала только в очень стрессовые периоды.

— Магазин закрывается для частного посещения! Сейчас придёт такой человек…

— Какой «такой»? – с любопытством поинтересовалась я.

— За уборку! – рявкает Марина Алексеевна, одновременно запирая дверь и вывешивая табличку «Учёт».

— Кажется, действительно кто-то серьёзный, – бормочет Катя. Мы больше не тратим время на споры и принимаемся за уборку.

Катя бежит по торговому залу, я отправляюсь в примерочные, где посетители успели навести шухер.

В одной кабине вещи кинули прямо на пол вперемешку с обувью, в другой стошнило ребёнка. Очень надеюсь, что стошнило именно ребёнка, а не родителя с похмелья.

Прибираюсь, мою, разношу вещи по местам уже почти бегом, потому что Марина Алексеевна кричит:

— Идут!

Вернуться за кассу успеваю в последний момент. Как и Катя. Мы обе стоим взмыленные с растрёпанными волосами. Администратор бросает на нас оценивающий взгляд, недовольно морщится, и отпирает дверь, почти отпрыгивая в сторону.

— Здравствуйте, добро пожаловать! – лепечет она.

Никогда не видела Марину такой взбудораженной и растерянной.

Кто же к нам пожаловал? Не президент страны же собственной персоной?

Через двойные двери магазина входят четверо мужчин в чёрном. Чеканят шаг, словно солдаты на плацу. Набойки туфель стучат о кафельный пол.

Строгие костюмы-тройки, чёрные галстуки, белоснежные рубашки. Короткие стрижки, тёмные очки и наушники.

Двое сразу отправляются в обход по залу, а оставшиеся обыскивают нас.

Когда два амбала проходятся ладонями по телу, мы с Катей ошарашенно переглядываемся.

Лишнего себе не позволяют, но вытаскивают телефоны из карманов.

— Эй! – возмущаюсь я. – Не имеете права.

— Не волнуйся, крошка. Вернём после визита шефа.

— Это незаконно!

Амбал игнорирует мои возмущения и занимает позицию у входа.

Возвращаются с обхода ещё двое и сообщают напарникам:

— Чисто!

— Чисто!

Амбалушка у входа, который нас обыскивал, прижимает наушник пальцем и говорит:

— Чисто! Можно заходить.

После этого в помещение входят они.

Мальчик лет десяти и, очевидно, его отец.

Меня бросает в дрожь при одном взгляде на мужчину.

Высокие скулы, жёсткая линия губ и пронзительные синие глаза.

Взгляд незнакомца, острый как бритва, проходится по мне и Кате, останавливается на Марине Алексеевне.

— Где у вас роботы?

— Идёмте, покажу, Артур Эдуардович.

И тут я замечаю на себе ещё один взгляд. Сероглазого мальчика, который в упор смотрит на меня.

Внутри что-то ёкает. Сердце замирает, а потом стучит чаще. В груди распускается незнакомое чувство тепла и нежности. Ловлю себя на мысли, что хочется обнять и прижать к себе. Глупость какая-то! Это же совершенно чужой мне ребёнок.

Марина услужливо показывает дорогу. Гости магазина следуют за ней и скрываются за стеллажами, а мы с Катей выдыхаем.