Алый пион для Офелии - Катерина Райдер Страница 10

— А в чём причина? Спросить пытались? Вдруг он не виноват?

Клайв, неприятно удивлённый, посмотрел на Офелию более пристально. Но мысль о том, что вопрос был задан с целью обвинить в проступке Гамлета невежество его родителей, разбилась вдребезги, стоило заглянуть в изумрудные глаза такие не по-юношески глубокие, и вместе с тем по-детски наивные. Офелия многое переняла от матери и сейчас это виделось особенно ясно. Аврора была образцом порядочности. Её добросердечность притягивала к себе людей. Она всегда находила нужные слова, чтобы поддержать, успокоить, придать уверенности томящимся в сомнениях и печали.

— Я думаю так он выражает протест, – после недолгой паузы, предположил Клайв.

— И против чего выступает? – искренне поинтересовалась Офелия.

Мужчина задумался, но весьма ненадолго.

— Полагаю, против меня. Не смог смириться, что мы с Руд… – и Клайв умолк, сунул в рот кусок стейка, принялся усердно его пережёвывать.

Офелия тактично промолчала и тоже приступила к трапезе. Не в её привычках было лезть в душу к людям, если они того не желали. Но некоторое время спустя собеседник заговорил вновь и диалог вдруг принял неожиданный оборот.

— Офелия, возможно, ты сочтёшь мою просьбу неуместной… Я не настаиваю, а прошу о помощи. Вы с Гамлетом играли вместе в детстве, и, как мне кажется, были дружны. Вы ближе по возрасту и наверняка сможете найти общие темы для разговоров. Кроме того, оба потеряли отцов, и это, разумеется, ужасно. Я не собираюсь играть на вашем горе. Но если ты сможешь достучаться до племянника, будет славно. Я не прошу становиться его лучшим другом или нянькой. Он может быть не только груб, но и весьма жесток в своих высказываниях. Однако, если тебе удастся узнать, чего он в конце концов хочет, я буду очень благодарен.

— Не думаю, что ваш племянник захочет со мной делиться чем-то личным.

— Не сразу, но уверен, ты сможешь его разговорить.

Офелия задумалась, взвешивая риски, и некоторое время спустя честно призналась:

— Он меня пугает…

— Гамлет не опасен! Он резок и упрям, однако, уверяю, к насилию не склонен, – поручился Клайв.

— Но в Англии подрался, – припомнила Офелия.

— Так дело молодое! Он назло. Чтобы меня и мать свою задеть. Да и Лондон с первого дня невзлюбил, всё твердил, что его сослали. В той драке серьёзно пострадало лишь окно, и, возможно, самолюбие того, кому племянник нос расквасил, не больше.

— Не знаю, – тяжело вздохнула Офелия. – Он так смотрел сегодня, будто я ему дорогу перешла.

— Он на всех так смотрит, говорю же: весь мир – ему враги. Но ладно, понимаю, я слишком многого прошу.

— Я поговорю, – внезапно согласилась Офелия. – Во всяком случае попробую…

Ближе к вечеру, так и не дождавшись Адмона, Офелия решила последовать совету Клайва и прогуляться по пирсу.

Дом был возведён на прибрежье небольшого озера, по одну сторону которого возвышалась холмистая гряда, плавно переходящая в извилистую полосу лиственного леса, а по другую болотистая заводь, густо заросшая острой осокой и воздушным тростником.

Солнце медленно опускалось к линии горизонта. Мягкий вечерний свет скользил по лазурной глади, делая поверхность почти зеркальной. Тени деревьев, протянувшиеся вдоль противоположного берега, придавали краям водоёма глубину. А небо, отражённое голубовато-лиловым полотном, подсвечивало туманную дымку, уже пустившую свои седые щупальца по воде.