Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни Страница 10

— Я не знал. Клянусь!

Сигни хотела было оттолкнуть его, но тут вдруг осознала, что его горе такое же сильное, как и ее. Они оба горячо любили Гизелу, но из-за обещания хранить в тайне причину смерти сестры Сигни пришлось горевать в одиночестве.

Она внезапно почувствовала облегчение, как будто ей вскрыли болезненный нарыв и гной вытек из раны. До сих пор смерть Гизелы была окутана тайной, и гнев на Рамзи тлел в душе Сигни годами. И вот когда она прижалась к нему, гнев начал стихать, оставляя после себя лишь глубокую печаль. Если бы они могли скорбеть вместе, каждый страдал бы меньше.

Рамзи держал ее в объятиях до тех пор, пока у нее не иссякли слезы. Несмотря на то что Сигни много лет ненавидела его, тепло его рук было для нее неожиданным и желанным утешением.

Она неохотно высвободилась из его объятий, убрала с лица разметавшиеся на ветру пряди и подняла глаза. Судя по всему, он был не меньше, чем она, обескуражен своими действиями.

Сигни придется разобраться в своих чувствах, потому что им предстояло часто видеться. В детстве она обожала поклонника сестры. Тогда все звали его Каем, и это был добродушный юноша, которого Сигни считала своим братом и очень радовалась, когда он стал членом ее семьи, но потеряв Гизелу, она потеряла и Кая.

— Прости, что сорвалась на тебе, — сказала она тихо. — Ты ни в чем не виноват. У сестры всегда было слабое здоровье. Это я — крепкая лошадь, а она была другой. Ты бы ничего не смог сделать, даже если бы был здесь.

Рамзи печально покачал головой.

— Возможно, это так, но если бы она сказала мне, что ждет ребенка, я бы немедленно вернулся. Пожалуйста, поверь мне!

— Я верю тебе, Кай. Я говорила Гизеле, что она должна написать тебе о беременности, но она хотела, чтобы ты окончил университет. — Сигни тяжело вздохнула. — Сестра надеялась, что ты вернешься на Торси до того, как ее беременность станет заметной.

— Я мог и должен был находиться рядом с ней, — произнес он с горечью. — И мы разделили бы с тобой бремя случившегося несчастья, а так тебе пришлось в одиночку справляться с навалившимся горем. Сколько тебе было тогда, пятнадцать? Совсем еще ребенок… Удивительно, как ты не сломалась…

— У меня не было выбора: когда умерла сестра, я поняла, что детство кончилось. Мне не следовало обещать Гизеле хранить в тайне причину ее смерти, но это все, что я могла сделать для нее, когда она лежала на смертном одре.

— Понимаю, но я рад, что ты нарушила свое обещание сегодня. Горькая правда лучше лжи, — тихо сказал Рамзи. — Если нам предстоит работать вместе, я не хотел бы, чтобы между нами оставались недомолвки и какие-то секреты.

Сигни кивнула:

— Это одна из причин, по которой я рассказала тебе правду о смерти сестры. После того как я написала тебе то письмо, лэрд постоянно твердил, что мне надлежит обучить тебя всему, что знаю сама. Я не могла смириться с мыслью, что мне придется много общаться с тобой, потому что была слишком зла на тебя.

— Тебе повезло, что дед твердил только о передаче опыта, — заметил Рамзи. — Мне он заявил, что я должен на тебе жениться.

Сигни удивилась, но тут же рассмеялась:

— Я рада, что чувство юмора не покинуло старика!

Рамзи криво усмехнулся:

— Странно, что ты находишь это смешным.

Она вгляделась в его лицо, стараясь понять, какие чувства он испытывает в этот момент. Краткая вспышка эмоций, вызванная рассказом Сигни о смерти Гизелы, угасла, и его серые глаза опять стали холодными и загадочными. В молодые годы он был очень симпатичным юношей, а с возрастом превратился в обаятельного мужчину с неотразимой аурой мужественности и властности. Лэрду такая внешность была бы ох как кстати! Впрочем, Сигни считала, что в молодости, когда ухаживал за Гизелой, он был более привлекательным.