Адвокат жены. Запретная страсть - Ирина Слащева Страница 10

Глава 7

Лучшее — враг хорошего.

Слышали такое?

Сколько раз жизнь долбила меня по башке за тягу к идеалу. Здесь должно быть число с окончанием «-ард».

Но нет, года идут — ничего не меняется.

Отдышавшись после «общения» с Власовым, я решила переключиться на работу, и собрать хоть немного сливок со всей этой ситуации.

Поэтому позвонила Кристине с отличной новостью о том, что Артур подпишет половину пунктов Соглашения на наш выбор. Я надеялась, что она будет пищать от радости и прискачет ко мне тут же, чтобы выбрать самые выгодные для себя положения.

О, наивная я.

Кристина сначала, действительно, обрадовалась. А буквально через пять минут перезвонила:

— Мне не нужна половина. Мне нужно всё, дорогая, — протянула приторно. — Желательно, всё, чем он владеет, но это роскошный максимум. А вот всё, на что я могу претендовать — это не обсуждается. Никаких компромиссов. Раз ты смогла прижать ему хвост, то и продавить сможешь.

Продавить Власова? Она серьёзно? Кристина вообще знает человека, с которым год прожила?

Я стояла посреди улицы, тупо открывая и закрывая рот, не в силах ответить на эту глупость. А внутри истерично хохотала. Потому что еще непонятно, кто из нас с Власовым, кого прижал. В прямом смысле.

К тому же, я была уверена, что для Артура выдвинуть свои условия — дело не жадности, а принципа. Может в большую светлую любовь ко мне я и не верила, но вот то, что околобывшая не вызывает у него ни капли теплых чувств, было очевидно.

Так что Власов, скорее всего, даже договорить мне не даст и выставит за дверь. Ну или снова выкинет что-то возмутительное.

При мысли о последнем вдруг стало нечем дышать. Конец августа выдался жарким. Но ни в какое сравнение не шёл с Артуром Власовым. Так что даже пытаться не буду изображать дуру и сваливать свое состояние на погоду.

Между ног пожар уж точно не солнышко ясное насветило.

Ой! Кристина!

Пока я совершенно забыла о её существовании, «униженная и оскорблённая» продолжала что-то ныть в трубку про холодность Артура и мудаческий нрав, взывая к женской солидарности, видимо.

Ну, про мудака ни убавить, ни прибавить, как говорится.

А вот холодным Артура назвать язык не поворачивался. Он мог быть собранным. Сосредоточенным. Отстраненным. Но при всей внешней выдержке, на дне темных глаз всегда отражались эмоции. Они были очевидны. Но как оказалось — только мне.

Однажды, на каком-то званом ужине, Власов в светской беседе договорился об отзыве иска, блефуя как неумелый школьник. Когда мы сели в машину я долго над этим смеялась. А вот Артур был серьёзен и странно смотрел на меня. Выяснилось, что его на работе считали прямо-таки королём блефа. А ещё истуканом звали, потому что никогда не поймешь — что у него внутри. Тогда я сказала, что это странно, ведь по Власову видно абсолютно всё.