После развода. Один год спустя - Карина Ли Страница 10

Я держусь за стол, чтобы не вспыхнуть. Он говорит грубо, но я знаю — он так прикрывается. Страх у него всегда маскируется под командный тон.

— Поняла, — говорю тихо. — Я не хочу «в худшем случае». Я хочу хоть немного рядом тебя. Просто, хоть иногда — без телефона.

Он кивает слишком быстро, целует в макушку и уходит. В прихожей звякают ключи, щёлкает замок. Тишина.

Лера выглядывает из комнаты, прислушивается, подходит, садится рядом.

— Он опять увиливает? — осторожно.

— Он опять «думай о себе». — Я пытаюсь улыбнуться. — Может, он прав. Надо держать голову ровно.

— Держи. — Лера кладёт ладонь мне на ладонь. — И не держи чужие «темпы». Только свой.

Мы сидим молча. Потом она, вроде бы невзначай:

— Мам, если что-то будет… с папой если что замечу… я скажу. Хорошо?

— Хорошо, — отвечаю. — Но пока давай без «если». Пока у нас «суп в одиннадцать и сон в два».

Она кивает. В телефоне вспыхивает уведомление. Лера проводит пальцем, экран на секунду успеваю увидеть: какая-то фотка с приёма, блеск, чьи-то плечи, его фамилия в заголовке. Она сразу блокирует экран, делает вид, что это неважно.

— Что там? — спрашиваю.

— Ничего. Новости. Неинтересно, — слишком быстро.

Я делаю вид, что верю. Она делает вид, что мне поверила. Мы одинаково бережём друг друга от слов, от которых потом не отмоешься.

Дни текут, как вода в тонкой струйке. Второй курс «химии». Горький привкус. Сухие ладони. Лера приносит крема, снова, я мазюкаюсь, как школьница гуашью. Платок на голове уже не «просто так». Выбираем разные: серый, синий, в мелкий горошек. Она смеётся: «Мам, тебе идёт всё». Я подыгрываю: «Конечно, я же твоя мама».

Тимур появляется всё реже «просто так». Чаще — «по дороге», «перед совещанием», «между встречами». Когда сидит рядом, всё правильно: спросит, что сказали врачи, предложит отвезти/привезти, пройдётся по спискам. Но в паузах — пустота. Как будто мы сидим у разных стен.

— Завтра важная встреча, — говорит как-то вечером, завязывая галстук уже в коридоре. — Потом ещё одна. Вернусь поздно.

— Хочешь, я закажу тебе еду домой? Чтобы не возиться ночью.

— Не надо. Меня накормят, — ускользает.

«Меня накормят» странно звучит в нашей квартире.

В ночь, когда он возвращается под утро, я не сплю. Слышу, как тихо открывается дверь, как осторожно он снимает обувь. Заходит ко мне, думает, что я сплю. Стоит в дверях, дышит. Я почти поворачиваюсь, но он разворачивается сам и уходит в ванную. Вода шумит долго. Возвращается, ложится на край кровати, как будто боится шелохнуть воздух. Я закрываю глаза — не потому, что сплю. Потому что не хочу сейчас разговаривать. Слова повиснут и начнут звенеть.

У врача очередной план: «держим курс, смотрим анализы, экономим силы». Я киваю. Спрашиваю про прогулки, про витамины, про сон. Выхожу из кабинета, на лавочке у входа — Лера с термосом. Улыбается.

— Мам, у меня идея. Давай придумаем маленькие радости на каждый день. Типа чек-лист. Чтобы было что отмечать помимо таблеток.

— Давай, — соглашаюсь. — Пункт первый: кофе на солнце.

— Пункт второй: десять минут смешных видео.

— Пункт третий: не читать комментарии.

— Пункт четвёртый: обнимать дочь минимум три раза.

— Пункт пятый: сказать «я справлюсь» и не спорить.

Записываем в телефон. Смеёмся. И правда легче.