Закон чебурека - Елена Логунова Страница 10

— Да-да? — подбодрила его мамуля, слушая с преувеличенным интересом, который больше подошел бы другому профессионалу — не литератору, а психиатру.

— И тут вдруг до них доносится радостный голос Трубадура! — Капустин стряхнул с себя грусть-тоску, приставил ладони рупором ко рту и радостно прокричал: — Наше счастье жить одной судьбо-ою!

И снова на миг перевоплотился в печального зверя, глаза которого тут же засияли, обвисшие уши вскинулись, задние лапы притопнули, передние бодро забарабанили по лавке:

— Лалала-лала! Ла-лала, ла-ла-ла-ла-ла! Лалала-лала! Ла-лала, ла-ла-ла-ла-ла!

— Театр одного актера! — восхитилась Трошкина, непроизвольно дернув ногой в такт задорному лалаканью.

— Лалала-лала! Ла-лала, йе! Йе-е, йе-е, йе-е! — закончил Капустин, зажмурился и помотал головой. По щеке его скользнула блестящая слезинка. — Это было самое трогательное, что я видел в жизни. Честно! До сих пор плачу, как только вспомню.

— Однако-о-о, — уважительно протянула мамуля. — Я как-то недооценивала… Хм… А ведь ретеллинг нынче в моде…

Она подняла глаза к одинокому кудрявому облачку и задумчиво посоветовалась то ли с ним, то ли со своей музой ужастиков:

— Положим, ночью после свадьбы во дворце случилась страшная трагедия и все люди погибли. Выжили только звери, бременские музыканты, и вот они уезжают, оплакивая своего дорогого друга. Вдруг скрипучие ворота замка распахиваются, и восставший зомби-Трубадур устремляется вослед своим товарищам! А те сначала — ла-ла-ла-ла-ла, потом понимают — ой, нет, это ж полное йе-е, но им уже не убежать, не спрятаться, не скрыться… Их ковер — цветочная поляна, там они все и полягут…

— А? — озадаченно моргнул, прослушав монолог вдохновленной писательницы, Капустин.

— Вот зачем она так, — хныкнула впечатлительная Трошкина. — Кимка любит этот мультик, а мне теперь страшно будет его смотреть!

Я поняла, что надо давать занавес.

— Ну что ж, милые дамы, нам пора! — Я выступила из укрытия и громко хлопнула в ладоши. — Виктор, приятно было познакомиться, как-нибудь еще непременно увидимся…

— Я помогу с багажом! — Капустин, вопреки моим опасениям, не стал затягивать внезапную встречу. Он первым подскочил со скамейки и, подхватив самый большой чемодан, унесся с ним по дорожке к рецепции.

Мы с Трошкиной едва успели посторониться с его пути.

До рецепции он наверняка добрался, потому что оттуда прибежали два чернявых хлопчика в фирменных рубашках-поло с лого апарт-отеля. Они расхватали прочий багаж, не покусившись только на лопнувший желтый чемодан. Его потащили мы с Алкой.

Со стороны это должно было выглядеть интригующе. Две девы — это мы с Трошкиной — с великой заботливостью на руках несли по узенькой дорожке, усыпанной опавшими с кустов алыми лепестками, пластмассовый желтый гробик с отломанной крышкой, под которой вспучилась невнятная пестрая масса. Маленькую процессию замыкала величественная старуха с трагической миной добросовестной наемной плакальщицы — бабуля. Она по-прежнему была погружена в какие-то безрадостные раздумья, шествовала с отрешенным видом и тяжкими вздохами.

Мамуля, глядя на это, проворно извлекла из сумочки дежурный писательский блокнотик и что-то черкнула в нем. Не иначе сделала набросок с натуры для нового бессмертного произведения. Она умеет заметить и мастерски вставить в роман любую ерунду. «Нам каждая соринка — в желудке витаминка», — поэтично называет эту похвальную манеру супруги-писательницы папуля.