Счастье без имени - Саша Березина Страница 10

— Не надо в интернат.

— Не надо? – Врач приподнял брови и посмотрел на него поверх очков.

— Я поселю её у себя, пока она не оправится.

— Вы уверены? Мои полномочия закончатся ровно в тот момент, когда она выйдет из этой больницы, и я уже ничем не смогу вам помочь.

Иван махнул рукой, как бы говоря «это неважно, я разберусь».

— Ваш друг ведь служит в полиции? Капитан Хохлов?

— Да.

— Думаю, он поможет вам с документами, и когда пострадавшая…

— Татьяна. Её зовут Татьяна.

— Это она вспомнила?

— Нет, это я… то есть мы придумали.

— Понял. Так вот, когда Татьяна получит паспорт, вы можете считать, что ваш долг выполнен. Да может, она и вспомнит к тому времени, кто она и откуда.

Иван кивнул и вышел из ординаторской. «Ёлки-палки, ну зачем я ввязался?» Смутная запоздалая надежда, что, может, Татьяна ещё и откажется жить у него, слегка улучшила настроение, но что-то подсказывало Ивану, что он только что влип. Может, ему забрать свои слова обратно, пока их слышал только врач? Он его не осудит. Поймёт. Но потом Иван вспоминал огромные глаза, как у испуганной лани; то, как девушка держала тонкими пальцами пластиковый стаканчик с чаем, делая маленькие глоточки, чтобы не обжечься, поглаживала безымянный палец, размышляя о возможном муже, – и всё это вместе рождало в нём смутное, но вполне сформировавшееся желание помочь. Не оставить в беде.

Поэтому, собираясь на следующий день в больницу, Иван зашёл в магазин и купил для Татьяны новую кружку. Самую простую, нежно-голубого цвета, без надписей и узоров.

— Это мне? – Она смотрела на него, широко распахнув глаза, в очередной раз поражая. Он уже думал, что привык к тому, какие у неё огромные глаза.

— Да. Вам.

— Спасибо! Я даже не знаю, что сказать… вы спасли меня, теперь делаете подарки… это…

— Это совсем не то, что вы подумали! Я просто хотел сделать доброе дело.

— Но вы и так сделали достаточно! Ваня, я не смогу отблагодарить… – Уголки губ Татьяны поползли вниз, и он поспешил её успокоить:

— Нет-нет! Не надо слёз, пожалуйста. Это же такая мелочь. Всего лишь кружка…

— Хорошо. – Таня быстро поморгала и, хлюпнув носом, села прямо. – Вы хотели о чём-то поговорить?

— Да. Вас скоро выписывают…

— О!..

— Они предлагают психинтернат, но я не думаю, что это хорошая идея. Я живу один. Дом небольшой, но места хватит. – Чем больше он говорил, тем больше осознавал, как глупо, должно быть, это звучит. Иван стушевался и умолк окончательно.

— Нет-нет-нет. Я не могу вас так стеснить! Это неправильно. Я что-нибудь придумаю, как-нибудь протяну в интернате.

Она храбрилась, но Иван видел, как она мнёт край одеяла, то кивая самой себе, то нервно сглатывая. И он прекрасно помнил, как тяжело ему было забрать оттуда собственную мать. Что уж говорить о молодой женщине, которая ничего о себе не помнит, у которой никого здесь нет. Да и он ей никто.

— Татьяна. Вам нужна помощь, и я могу её оказать. Не отказывайтесь. Интернат… это такое место, куда вам не надо. Поверьте. Вы не стесните меня, правда. – Тут Иван лукавил. Он привык жить один. Уже год, как мать умерла. Он с тех пор и один. А о Юльке даже вспоминать не хотелось.

— Ну хорошо. Но только на первое время.

— Конечно.