Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна Страница 10

— Хранилище оплачено до конца месяца, — сказал он после подписания. — Можешь оставить там свои вещи дольше. Я продлю, если не успеешь решить с квартирой.

— Я успею.

— Ты уже нашла вариант?

— Смотрю две квартиры в Иванове. Сегодня вечером выберу.

Виктор нахмурился.

— Зачем подписывать долгий договор? Через пару месяцев станет понятнее, что у тебя с работой и где удобнее жить.

— Мне уже понятно, где я буду жить ближайший год.

— В Иванове?

— Да.

Он посмотрел на меня так, как смотрел на новое условие поставки: сначала искал, какой прежний пункт оно меняет.

— Я думал, ты возьмешь паузу. Потом можно было бы обсудить Екатеринбург. У меня там контракт на два года, квартира от компании, нормальная инфраструктура. Ты можешь работать откуда угодно.

Фраза была знакомой. Раньше она звучала почти как преимущество моей профессии. Я могла работать откуда угодно, поэтому местом становился город Виктора. Его должность требовала присутствия, моя работа считалась переносимой, а значит, выбор будто происходил сам.

— Я больше не хочу работать откуда угодно, — сказала я. — Я взяла очный проект здесь.

— На сколько?

— На восемь недель. После него будут другие.

— Это одна фабрика, Саша. Не надо строить всю жизнь вокруг первого заказа после развода.

— Я не строю ее вокруг заказа. Я выбираю место, где собираюсь строить работу.

Нотариус в соседнем кабинете закрыла дверь. В холле прошла пожилая пара с папкой документов. Виктор говорил спокойно, без угроз и требований. Именно поэтому много лет мне было трудно объяснить, что в наших решениях не устраивает меня. Он предлагал разумное, заранее рассчитанное будущее. В нем неизменно не хватало вопроса о моем плане.

— Ты сердишься, — сказал он.

— Нет. Я отвечаю.

— Мы могли бы вернуться к этому разговору, когда ты успокоишься после развода.

— Развод не был приступом. Мы обсуждали его несколько месяцев.

— И ты все равно решила заранее.

Он был прав в той части, которую мне хотелось бы вычеркнуть. Я годами соглашалась на переезды, не называла цену и ждала, что однажды Виктор сам заметит, сколько моей работы осталось в коробках. Когда он принял очередной контракт и нашел жилье до разговора со мной, у меня уже не было желания торговаться. Я принесла готовое решение, как раньше он приносил готовый маршрут.

— Да, — сказала я. — В конце я решила без тебя. Это моя ответственность. Но возвращаться в прежнюю модель из чувства вины я не буду.

Виктор провел большим пальцем по краю папки.

— Я не предлагал возвращаться. Я сказал, что не обязательно спешить с жильем.

— Тогда спасибо. Я все равно подпишу аренду.

Мы вышли вместе. На парковке он открыл багажник своей машины, чтобы передать мне сложенный манекен. Мы не обсуждали посуду, фотографии и кому досталась кофемолка. Важные вещи уже были разделены. Осталась громоздкая рабочая форма с деревянной стойкой, которую Виктор возил за мной через четыре города и ни разу не выбросил, хотя она мешала в каждой кладовой.

— Помочь донести? — спросил он.

— До моей машины — да. Спасибо.

Я не обязана была отказываться от любой помощи, чтобы доказать самостоятельность. Мы вместе уложили манекен на заднее сиденье. Виктор захлопнул дверь.

— Если передумаешь насчет хранилища, напиши.

— Напишу, если понадобится.

Он уехал первым. Я постояла рядом с машиной, проверяя, не давит ли стойка на стекло. Потом позвонила хозяйке квартиры, которую смотрела накануне, и договорилась подписать аренду на одиннадцать месяцев.