Нулевые - Алекс Джун Страница 100

— Просто все объяснил, – ответила Ира, косясь на брата.

— Что он объяснил?

— Вашу ситуацию. – Ира неопределенно махнула рукой.

— Как интересно. – Маша перевела взгляд на Диму, который разглядывал свои ногти. – И в чем она заключается?

— Короче, мне пора делать уроки, а вы сами там, ну, это… – Ира потерла друг о друга указательные пальцы и вышла.

— Что означает сей жест? – не поняла Маша.

— Сами перетрем, – пояснил Дима.

— А, я уж подумала про что-то из разряда восемнадцать с плюсом.

— Ха-ха, очень смешно. Иди уже в кровать, – махнул рукой Дима.

— Ты такой же двусмысленный, как и твоя сестренка, – обиделась Маша. – Зачем зовешь меня в постель?

— Чтобы мучить там алгеброй. – На лице у Димы появилась игривая улыбка.

— Тогда я лучше здесь посижу.

Не успела Маша подойти к дивану, как Дима мягко обнял ее за талию и уверенно повел к лестнице.

— Хорошо, будет не только алгебра, – пообещал он.

— Ага, еще русский и английский, а потом добьешь меня физикой, как настоящий инквизитор.

— Вот видишь, сколько у нас вариантов, – продолжал веселиться Дима. – До самой ночи будет чем заняться. А в перерывах я буду тебя лечить.

— Можно я просто тихо умру глупой? – взмолилась Маша.

— Нет! У меня на тебя грандиозные планы. – Дима распахнул дверь своей комнаты, подталкивая Машу внутрь. – А перед сном будет молоко с шоколадными пряниками.

— Я не ребенок, чтобы на это купиться.

— Но ты же их любишь?

— Люблю, – пробормотала себе под нос Маша, а потом легла на кровать и вытянула ноги. – И вообще, дай мне длинную футболку или рубашку, в этих штанах ужасно неудобно.

— Выбирай, все мое – твое. – Дима отодвинул дверь шкафа-купе, демонстрируя ряды рубашек в целлофановых пакетах, висящих на вешалках.

— Есть черная шелковая?

— Держи. – Дима покопался в шкафу, а потом кинул вещь на кровать.

— Спасибо, пойду переоденусь.

Охваченная противоречивыми желаниями, Маша пошла в ванную. Она понимала, что ночь неумолимо приближается, и по мере того, как темнело небо за окном, ее сердце все болезненнее сжималось. Дима собирался уйти спать в другую комнату. Маша представляла, как будет ворочаться в огромной кровати, прислушиваться к тишине чужого дома, а стена, разделяющая их, станет казаться непреодолимым препятствием. Стылое одиночество ледяным ветром пронзило Машу, она не хотела расставаться с Димой даже на время сна.

Оказывается, чтобы крепко-накрепко привязаться к другому человеку, порой достаточно и нескольких часов, проведенных бок о бок. Между их телами словно натянулись тугие нити, и даже краткая разлука теперь причиняла дискомфорт. Впервые Маше так сильно хотелось обладать другим человеком, обнять его руками и ногами, прижаться, поцеловать, вдохнуть дурманящий запах. А может быть, решиться и на более отчаянный шаг. Ее сердце и тело жаждали Диму, и кожа горела вовсе не из-за температуры. Это была какая-то любовная одержимость, безумие, и Маша никак не могла с этим справиться. Она попыталась включить мозг и рассудила, что, когда ей хочется пить, она наливает себе воды, если нужны деньги – идет на работу. Искушает прекрасный парень? Что ж, Маша не будет себе ничего запрещать, а просто позволит событиям развиваться естественно. В конце концов, сомневаться – не в ее характере. Она всегда твердо знала, чего хочет, и активно искала кратчайшие способы этого добиться. Маша пообещала самой себе, что если ей станет совсем плохо, то она найдет способ проникнуть в комнату к спящему Диме, а там будь что будет.