Арабелла - Джорджетт Хейер Страница 101

Мистер Бюмарис забрался в экипаж.

— Перестань улыбаться, Клейтон! Поехали!

— Есть, сэр! – ответил грум, выполнив оба приказа, и ловко взобрался на запятки уже отъезжающего экипажа. Через несколько минут, глянув пару раз через плечо, Клейтон осмелился сказать мистеру Бюмарису, что собака бежит за ними.

Мистер Бюмарис испустил проклятие и натянул поводья. Верный пес, тяжело дыша и высунув язык, героически доплелся до экипажа и еще раз улегся на дороге.

— Черт бы тебя побрал! – выругался мистер Бюмарис. – Похоже, ты способен бежать за моим экипажем до самого Уимблдона! И теперь, чтобы окончательно разрушить мою репутацию, мне остается лишь взять тебя на руки. Залезай!

Улисс выдохся, но после этих слов все-таки нашел в себе силы еще раз забраться в экипаж. Благодарно вильнув хвостом, пес забрался на сиденье рядом с мистером Бюмарисом. Улисс снова блаженно высунул язык, пытаясь отдышаться. Мистер Бюмарис прочитал ему короткую лекцию о вреде шантажа, во время которой грум с большим трудом сдерживал смех, строго отчитал его за попытку погнаться за какой-то собакой на дороге, после чего все трое продолжили путь в Уимблдон.

Вдовствующая герцогиня Уиганская, ужас своих четверых сыновей, трех оставшихся в живых дочерей и многочисленных внуков, своего делового агента, адвоката и всех своих слуг, встретила любимого внука в свойственной ей манере. Когда приехал мистер Бюмарис, бабка поедала размоченные в чае тосты, прикрикивая на незамужнюю дочь, которая жила в доме матери. Герцогиня Уиганская в молодости была знатной красавицей, и ее нежное лицо все еще хранило следы былой красоты. Она имела привычку бросать на гостей орлиный взгляд, всегда и со всеми была вежлива и с едким презрением отзывалась обо всем новом. Дети герцогини ужасно гордились своей матерью и жили в страхе перед ее периодическими приказаниями явиться к ней в дом. Дворецкий проводил мистера Бюмариса в приемную герцогини, и, когда тот появился в дверях, бабка посмотрела на внука пронизывающим взглядом.

— Ах, это ты! – сказала она. – Почему ты так долго не навещал меня?

Мистер Бюмарис склонился над рукой герцогини.

— Во время моего последнего визита, мадам, – невозмутимо начал он, – вы сказали мне, что не желаете меня видеть, пока я не исправлюсь.

— И что? Исправился, что ли? – поинтересовалась герцогиня, отправив в рот еще один кусочек размоченного тоста.

— А как же, мадам. Я на пути к тому, чтобы стать филантропом, – ответил мистер Бюмарис и повернулся, чтобы поприветствовать тетю.

— Хватит с меня филантропов, – отмахнулась ее милость. – Каролины мне более чем достаточно! Целыми днями сидит и вяжет для бедных! Тошнит уже! В мое время мы выражали им свое почтение, и этим ограничивались. Но тебе я все равно не верю. Ладно, Каролина, унеси это месиво и позови слугу. Упивание чаем еще никого до добра не доводило, и не доведет. Прикажу Хадли принести бутылку мадеры – той, хорошей, из погреба твоего дяди, а не тех помоев, что мне тут прислал Уиган!

Леди Каролина забрала поднос и испуганно спросила у своей матери, а позволил ли ей доктор Садбери пить вино.

— Садбери – старая трусливая баба, а ты – тупица, Каролина! – ответила герцогиня. – А теперь пошла вон! Дай поговорить с Робертом. Не выношу, когда вокруг меня крутятся бабы!