Диагноз на двоих - Марисса Эллер Страница 103

Я делаю вдох, который должен меня успокоить, но он лишь напоминает мне о том, что я предпринимаю. Напоминает мне о власти, которую эта ситуация имеет надо мной.

— Сразу после девятого класса… я сильно заболела, и…

— Господи. Что это значит? – Она наклоняется ближе. Ее глаза распахиваются еще шире. – Ты в порядке?

— Все нормально, – говорю я, хотя это спорно. Но если сравнивать с тем, о чем она думает, это правда. Она думает, что я умираю или что-то вроде того, потому что об этом все думают, когда слышат о какой-то серьезной болезни. Кажется, все плохо. Я должна была предугадать ее реакцию, но я все еще могу спасти ситуацию. Должна. – У меня болезнь, которая называется ревматоидный артрит. Он…

— Стой, артрит? Я думала, он бывает только у стариков. – Она хмурится в замешательстве, как будто правда пытается во всем разобраться. Как будто слово «артрит» для нее совершенно новое, и ей требуется словарь, чтобы понять его значение.

У меня напрягаются пальцы, и я сжимаю их в кулаки. Она не просто здоровый человек, она твоя подруга. Голос Гранта эхом звучит у меня в голове, отражаясь от синапсов, как фейерверк. Он бы это просто так не оставил, но я должна.

— Не совсем. Это аутоиммунное заболевание, при котором…

— Ого, аутоиммунное, – говорит она так, словно пробует слово на вкус. – Звучит как что-то серьезное.

Несколько мгновений я молчу, пытаясь успокоиться. Сначала я стараюсь сделать базовые эмоциональные упражнения: понять, что я чувствую и что я могу с этим сделать. Без резких движений. Но эмоций слишком много, и я не могу с ними справиться. Вместо этого решаю попробовать физические упражнения. Позвоночник идеально прямой, сердце колотится. Я пытаюсь расслабить кулаки, но они застыли. Зубы стиснуты, и я чувствую, как напряжены суставы в челюсти.

— Ты поэтому так часто пропускала уроки в прошлом году? – спрашивает Рори. А я думала, что она не заметила. – Я догадывалась, что что-то случилось.

Так она знала. Или хотя бы подозревала. Она знала, что со мной что-то не так. Ну конечно знала. Она помогала мне с темами, которые я пропускала, и звонила каждый вечер, чтобы поведать новости дня. Та Рори была моей подругой. Моей лучшей подругой, а я так просто позволила ей отдалиться.

Я уже погрязла в этом с головой, так что мне нужно продолжать плыть, чтобы оказаться на другой стороне. Я делаю глубокий вдох и отвечаю:

— Да. Лекарства снижают иммунитет, поэтому первое время я много болела.

Я набираю полные легкие воздуха, хотя они сейчас нуждаются в спокойствии так же, как в кислороде. Я могла бы сказать ей, что ревматоидный артрит появляется, если вдыхать гелий из воздушных шариков, и что из-за него я время от времени сбрасываю кожу, как змея. Она внимает каждому моему слову.

— А это… признание как-то относится к тому, что произошло в торговом центре? Или в кинотеатре? – Она сцепляет руки и кладет на них подбородок. Только она умеет так пристально смотреть прямо в глаза.

— Все сложно. – Я одновременно киваю и вздыхаю. – Я не хотела тебе говорить, потому что обычно это проходит ужасно и люди потом по-другому ко мне относятся. Смотрят на меня по-другому. После того как мне поставили диагноз, я хотела личного пространства. Просто чтобы самой все обдумать. Но спустя какое-то время я так тебе ничего и не сказала – знали только мои родные, – и мне показалось, что лучше оставить все как есть.