По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 103

Я переворачиваюсь на спину и в пятисотый раз листаю фотографии. Вот мы у тайской закусочной, я закатываю глаза, а Маркус выпячивает подбородок. Вот Маркус смеется, пытаясь забрать у меня телефон, пока я делаю снимок за снимком. Маркус лежит на своей кровати в белой майке и свободных штанах, одна рука за головой, голубые глаза смотрят прямо в камеру. Присланное им видео, где он бреется. Секретный код, который Маркус нарисовал у себя на руке. В нем зашифровано «Марли» – наше с ним имя. Селфи с химическим уравнением, которое он составил, чтобы доказать нашу с ним «химию». Селфи за селфи со всякой ерундой, которую он видел по пути домой, каждое – со смешной подписью. Маркус лежит на спине, подмигивая мне, изо рта торчит лакричная конфетка. Снимок его меловой стены и круговой диаграммы, которую он нарисовал про меня. Его счастливые футбольные носки с моим именем, написанным на подошве китайскими иероглифами. Селфи без рубашки, на груди красным маркером нарисовано сердечко с моим именем внутри. Очередной скриншот видеозвонка, где он показывает новые «адидасы». Фото сверху, где мы лежим под его окном, он целует меня в висок, а я улыбаюсь в камеру.

На 134-й из 368 фотографий я выключаю телефон. Сердце уходит обратно в свой темный уголок, и тут экран загорается.

Лин: Я уже в пути, детка. Вечно ты от меня прятаться не сможешь.

Я кладу телефон на тумбочку экраном вниз, злясь на себя за то, что снова погрузилась в мысли о Маркусе, из-за чего грудь сдавило еще сильнее, а все тело ноет. Я утыкаюсь в подушку и лежу так, пока дверь не распахивается. В комнату врывается энергия Лин, будто прижимая меня к кровати еще сильнее.

— Так. Что случилось? – Она падает на кровать, прижимается ко мне сзади и кладет свою голову на мою. – Ты что-то давно мне не писала. Давай выкладывай.

Ее забота – как разрешение заплакать. Я сотрясаю кровать беззвучными рыданиями, а подруга гладит меня по спине.

— Мы с Маркусом расстались. – Слова царапают горло.

Я не произносила его имя вслух уже так давно, что оно будто разрослось внутри головы и теперь причиняет боль, вырываясь наружу. Я рассказываю Лин все – про ссору, про бабушку Маркуса, про Ника и его угрозы. Начав, я уже не могу остановить поток слов.

— И теперь я должна ехать с Ником в Лос-Анджелес. Сегодня. И ничего нельзя с этим сделать. Я пыталась.

Лин вскакивает с таким видом, будто пытается прожевать и проглотить железо.

— Ты серьезно? Нет. Ни за что, – мотает головой она, срывается с кровати и начинает метаться по комнате. – Никуда ты не едешь. Я не позволю.

Я наблюдаю за ней, прижавшись щекой к мокрой подушке.

— Он узнал о Маркусе. Он отомстит. Причинит ему боль. Закроет ресторан. Сделает так, что нас депортируют.

— Скажи Маркусу. Его отец…

— Никогда не должен узнать, – перебиваю я, поднимая голову. – Ты же помнишь.

Она опускается передо мной на колени и сжимает мою руку.

— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Но быть лучшей подругой – это в том числе говорить, когда ты несешь чушь. А сейчас ты несешь чушь. По двум пунктам. – Она поднимает палец. – Во-первых, в нем, думаю, метр девяносто или около того – ты-то эти параметры наизусть знаешь, так что поправь, если ошибаюсь. Его ноги – шедевр, лицо будто боги лепили, а тело…

— Лин, прекрати. – Я зажмуриваюсь, но тут же снова открываю глаза, потому что слишком отчетливо вспоминается Маркус без футболки.