Династия Скоген - Каролин Валь Страница 104

Стал ли я умнее? Нет.

Я все еще не был уверен, нужно ли идти по следам моего отца. Хочу ли я однажды взять на себя его роль. Вижу ли себя на его месте, во главе концерна, название которого было анаграммой моей фамилии.

Выйдя из автобуса, я глубоко вдохнул чистый воздух. Теплые солнечные лучи ослепили меня. Я закрыл рукой глаза и позволил себе насладиться моментом.

Это незнакомое место, которому вначале я так противился, стало близким моему сердцу. От мысли, что придется его оставить, во рту появился неприятный привкус. Мне не хотелось уезжать.

Я нахмурился.

Это что-то новое.

Дикие танцы в Осло, вечеринки в тайных клубах Монако, прогулки на яхтах вдоль Лазурного Берега, учеба в Кембридже или время, проведенное в Мюнхене у Хеннинга, когда мне приходилось присматривать за Ари. Это было своеобразным способом искупить свою вину за скандал, в котором я отчасти был виноват.

Ни в одном из этих мест я не чувствовал себя таким уравновешенным и полноценным.

Из-за Норы ли я так хорошо себя чувствовал? Я пробежался взглядом по площадке, пока не нашел ее чуть в стороне от других, вытаскивающих сумки из автобуса. Нора общалась с Грегори, поднявшим поляризационные солнечные очки на гладко выбритую голову. Нора сняла с волос резинку и завязала их в свободный пучок. Казалось, что они близки, и на секунду я почувствовал что-то вроде укола ревности. Я машинально сжал кулаки и ощутил жжение в животе.

Это не было на меня похоже. Я не ревную. Как правило.

Прежде всего потому, что это очень иррационально.

Обручальное кольцо и фотография семьи на лобовом стекле автобуса гласили о том, что Грегори – семейный человек и, скорее всего, не только давний коллега Норы, но и друг. Возможно, кто-то, напоминающий отца.

Но мне хотелось, чтобы Нора и меня одарила улыбкой, от которой на ее щеках появлялись ямочки, поделилась со мной тайнами и страхами, чтобы мы со всем вместе справились.

Черт.

Решившись, я взял свой рюкзак, забрал со стойки администрации ключ от комнаты и поднялся наверх, чтобы побыть одному. С самим собой. Моей головой. И чувствами.

Я бросил взгляд на телефон. Мне написал Хеннинг.

Хеннинг:Что происходит в глуши?

Александер:Что делает Карла?

Ответный вопрос я задал лишь потому, что сейчас не было настроения говорить о себе. Хеннинг это понял. Как и всегда.

Хеннинг:Я расправился с недоразумением и дал понять, что хочу быть с ней.

Александер:Звучит романтично.

Хеннинг:Веришь или нет, но я никогда не чувствовал себя более уверенным.

Александер:Эй, поздравляю! Очень рад.

Я говорил серьезно. Пусть я и не очень хорошо знал Карлу, инстинкт подсказывал, что она хорошая. Сообразительная. Прямолинейная. Именно то, что нужно было Хеннингу. Именно то, чего хотел и Мар. И то, что мне по-своему давала Нора.

Александер:Это взаимно или мне стоит беспокоиться?

Хеннинг:Я никогда ее не связывал и не приковывал к кровати с кляпом во рту, если ты про это… Но не нужно подавать мне идеи.

Александер:Давай без подробностей.

На губах заиграла широкая улыбка. Если Хеннинг чего-то хотел, то выкладывался на сто тридцать процентов. Не меньше. Я завидовал ему, потому что друг всегда сражался за свои мечты, за то, что имело для него значение.

А я? Полз от одной заранее определенной цели к следующей, не зная, на самом ли деле мне этого хочется. Хотя, возможно, я должен быть благодарен за предоставленные возможности.