Предавший однажды - Анна Шнайдер Страница 104

Но как иначе, если достучаться до Ромки оказалось невозможно? Да, у меня была его почта и телефонный номер, и он ничего не блокировал, и по работе мы переписывались постоянно, но на что-то более личное он совсем не отвечал. Хотя я честно написала ещё в первый день, когда обнаружила, что Костя ответил на Ромкин телефонный звонок. Рассказала, что озвучила мужу решение о разводе, но тот попросил у меня обещанные три месяца. И я не могла отказаться — ну, это просто непорядочно, мы же договаривались, — однако решения своего не изменю.

Что ответил мне на всё это Ромка? О, он был краток, и от его ответа так и веяло надеждой и верой в меня, в жизнь и сказки. Естественно, на этом месте должна быть табличка «Сарказм», потому что ответил Ромка: «Не переживай. Я всегда понимал, что ты не разведёшься».

Прочитав это, я в буквальном смысле схватилась за волосы. Написала второе длинное письмо на электронную почту, где всё-всё объяснила ещё раз, но… Ромка его просто проигнорировал. И в дальнейшем он если и отвечал, то только по работе — любые мои попытки вырулить на обсуждение чего-то личного пресекались на корню.

Я бесилась. Нет, «бесилась» — это какое-то слишком невнятное слово для той бури эмоций, что владели мной в эти полтора месяца. Да, полтора — не три! Позавчера я поговорила с Костей ещё раз и вынудила его признать, что ничего не получится, как ни старайся. Хотя он старался — это было заметно невооружённым глазом. Старался, как и прошедшие два года, но мне уже не были нужны эти старания. По двум причинам, причём Костя понимал лишь первую, а вторая прошла мимо его сознания — хотя я объясняла её несколько раз.

Первой причиной была моя любовь к Ромке, которую невозможно было игнорировать. Я думала о нём постоянно, переживала, беспокоилась и злилась, что он не воспринял всерьёз мои слова про обязательный развод. Он не верил в меня, и это было обидно, хоть и понятно, откуда растут ноги.

Со второй причиной сложнее.

Однажды я спросила Костю, почему люди — обычные люди, окружающие каждого из нас, — не грабят и не убивают. Ответ был предсказуем: «Потому что это аморально». Тогда же я поинтересовалась, почему в таком случае он прелюбодействовал, ведь это тоже аморально. И о воровстве, и об убийстве, и о прелюбодеянии сказано в Писании как о смертных грехах, без исключений и всяких приписок: «Если очень хочется, то можно пару раз».

Костя, само собой, отшутился в стиле известного мема «это другое», так и не осознав, что я хотела объяснить.

Сколько бы времени ни проходило — два года, три, десять или двадцать лет, — для Кости неверное поведение так и останется вариантом нормы и «это другое». Он может завязать себя в узел и перестать ходить налево, потому что не хочет развода — но не потому, что считает измену неприемлемой, аморальной.

И именно этот факт в конечном итоге меня не устраивал. Именно он сломал мою любовь к мужу. Для меня верность была таким же обязательным атрибутом порядочного и честного человека, как и остальное «не убий» и «не укради», и я просто не хотела больше тратить своё время на мужчину, который всегда будет считать иначе. Даже если он не будет изменять — он будет продолжать думать, что имеет право на измену.

Увы, но Костя этого так и не понял. Он упрекал меня в чувстве к Ромке, в недоверии, в излишней холодности и строгости — но так и не осознал, что причина, корень наших конфликтов, в том, что не исправить. Ходи или не ходи к психологу — неважно. Как сказано в одной старой сказке: «И никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу — большой, а сердце — справедливым».