На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 104

Андрей Сергеевич был немногословный и суровый, и первое время я побаивалась его, но вскоре привыкла. У него тоже было свое хобби — он слушал радио и по вечерам долго рассказывал нам услышанные за день новости. В его исполнении это было интересно и даже смешно.

Иван приходил каждый день, иногда мы гуляли с ним по деревне, а баба Зина все чаще посматривала на нас со значением. Вначале меня раздражало это, а потом перестало. Я не хотела возвращаться назад, только сейчас у меня перестала болеть душа, я больше не плакала по ночам. Казалось, вернись я в город к привычной жизни — все начнется сначала. Эта мысль безумно пугала. И хотя жить здесь мне было не слишком весело, зато спокойно — я точно знала, что завтра будет точно такое же, как вчера.

Близился Новый год, когда Иван, запинаясь и краснея, признался, что влюблен в меня, и предложил выйти замуж. Я пообещала подумать. Он согласился ждать.

Чтобы подумать, я отправилась на прогулку одна. На мне была длинная теплая куртка и валенки. Голову я прятала в капюшоне. Засунув руки в карманы, я шла, глядя на унылые поля, усыпанные снегом, на деревню, где из каждой печной трубы шел дым, и сердце мое сжимала тоска. Во мне боролись два чувства — страх возвращения домой и страх застрять здесь навсегда. Я думала о том, что Иван вовсе не плохая партия. Он добрый, смелый, тот, за кем точно будешь как за каменной стеной. Да и родители его относятся ко мне как к родной. Я не любила его, ну и что? Не все ведь женятся по любви. Да и не полюблю я больше никого, в моем сердце прочно обосновался Дима, несмотря на то, что он подлец. И вряд ли когда-нибудь я забуду его, тогда какая разница, с кем быть? Иван, по крайней мере, хороший человек. Привыкну и буду жить. Как говорится, стерпится — слюбится. А потом, когда раны совсем заживут, мы съездим в город повидаться со Степкой, с Соней, с Антониной Викторовной…

При мысли о родных сердце сжалось еще сильнее. Я безумно скучала, но звонить не решалась. К чему напоминать обо мне? Пусть привыкают жить без меня, а я останусь здесь…

Решившись, я направилась к дому Ивана, вошла в калитку. Парень стоял у поленницы, раскуривая сигарету.

— Привет, — поздоровалась я. Он вздрогнул, оглянулся и расцвел в улыбке.

— Привет, Мирослава, — он называл меня именно так, никогда не сокращая моего имени. — Ты чего такая хмурая?

— Я не хмурая, я задумчивая, — усмехнулась я.

— И что надумала? — спросил он, в глазах его появилась настороженность.

Вместо ответа я шагнула к нему и, поднявшись на цыпочки, поцеловала. Он сначала растерялся, а потом, прижав меня к стене дома, стал целовать все более и более страстно. Я представила, что будет дальше, чувствовала его губы, руки и поняла, что не могу. Не стерпится и не слюбится. И нечестно это — обманывать такого хорошего парня.

— Вань… — отстранилась я.

— Что? — он взглянул на меня осоловевшими глазами.

— Вань, прости. Я не выйду за тебя замуж.

— Что? — попятился он. — А как же… Только что… Ты же сама…

— Прости меня, пожалуйста. Это несправедливо по отношению к тебе — выходить за тебя замуж просто так. Прости меня. Я не люблю тебя. Ты замечательный, но я не могу. Прости…

Развернувшись, я бросилась по направлению к дому стариков, глотая слезы. Я понимала, что теперь мне нет места в этом доме, но свой выбор я сделала. Я возвращаюсь домой.