Диагноз на двоих - Марисса Эллер Страница 105

— Вообще-то на стульях принято сидеть в вертикальном положении. – Я наклоняюсь над стулом и взъерошиваю Гранту волосы. (Люблю его волосы.) Он лежит на наших сиденьях – ноги на его стуле, а голова на моем.

Он ворчит что-то неразборчивое.

— Очевидно, тебе плохо. Почему ты не остался дома? – Я все еще перебираю его волосы. Не могу остановиться.

— Хотел тебя увидеть, – бормочет он.

Я обхожу стул и нежно беру его за плечи. Сажусь на свое место и кладу его голову себе на колени.

— Мог бы просто позвонить.

— Да, но по телефону ты бы не смогла сделать так. – Он берет меня за руку и кладет ее обратно себе на волосы.

Я улыбаюсь. Какой же этот парень замечательный. Ребята заходят и занимают свои места, но никто не задерживает на нас взгляд.

— А есть какое-то объяснение того, почему тебе сегодня плохо? – спрашиваю я.

Он кивает и задевает носом мое колено.

— Завтра инъекция. Накануне мне всегда плохо.

— Видимо, мне тоже это предстоит.

— Это неприятно, но необходимо. Может, у тебя даже волосы перестанут выпадать.

— Было бы здорово. Может, они снова станут прямыми. – Я провожу рукой по упомянутым волосам, которые кажутся сейчас сухими, как солома.

— У тебя были прямые волосы? – Он поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Да. Как у Кэролайн.

— А где Кэролайн? – спрашивает Грант, как будто только что заметил, что ее нет.

— В кино.

— Она бросила нас ради фильма?

— Она любит кинотеатры. Это единственное место, где она может есть то же, что и остальные.

Грант прищуривается:

— Окей, проехали. Ты какая-то рассеянная. Что случилось?

Мои пальцы все еще у него на затылке.

— Я вчера призналась во всем Рори.

Грант встает, но лучше бы он этого не делал: теперь мне придется смотреть ему в глаза. Почти все уже собрались, так что осталось несколько минут до того, как наш разговор станет достоянием общественности.

— И? – спрашивает он.

— Все прошло… нормально. Наверное. Ну, обошлось без мордобоя.

— Значит, не было никакой эйблистской херни?

Я смеюсь, но звук выходит почти жалостливым.

— Нет. Конечно, было неловко, и она оказалась одной из тех, кто думает, что артрит бывает только у пожилых, но это не конец света. Не знаю, почему я так долго это откладывала.

— Здоровые люди не знают, как о таком говорить. В большинстве случаев они всё понимают неправильно. Это не делает их плохими людьми, но все равно ранит. Оберегать себя от этого нормально.

Я киваю. Внезапно у меня в горле встает ком размером с бейсбольный мяч. Не думаю, что смогу сказать хоть слово, если попытаюсь.

— Хотя есть много людей, которые всё отлично понимают. Попробуй поговорить с ними. Обещаю, они не сделают тебе больно. – Грант наклоняет голову, указывая на стулья вокруг нас. Я молчу, пока Лайла не начинает встречу.

— Кто-нибудь хочет быть первым? – спрашивает Лайла.

— Я хочу, – выпаливаю я прежде, чем успеваю себя остановить. Запланированная импульсивность – лучший способ действовать.

Лайла кивает с поддерживающей улыбкой. Все на меня смотрят. Я чувствую, как подступает паника. Возможно, на меня нахлынут эмоции, и я расплачусь. Но они все равно меня выслушают. Они поймут.

— Я… – Голос умолкает, в голове роится слишком много мыслей. И ни одну из них не получается выразить словами. – Моя лучшая школьная подруга не знала, что у меня РА, до вчерашнего дня.