Запретная близость - Айя Субботина Страница 105

Она снова порывисто меня обнимает, на этот раз так, словно нуждается во мне как в опоре.

На кого бы опереться мне самой?

— Я знаю, что у него сейчас какая-то новая блажь. Может, молоденькая секретарша, может, какая-нибудь бизнес-леди, которая возомнила, что может его укротить. Я каждый раз говорю себе, что это ничего не значит, но мне всегда… так больно.

Чувствую, как она опускает лицо мне в волосы и начинает плакать.

И чем больше она плачет, чем сильнее я себя ненавижу.

Так сильно, как, кажется, не ненавидела даже в тот день, когда выяснилось, что мой муж и моя подруга меня не предавали и что в этом треугольнике, я — единственное грязное пятно.

Это ты «блажь», Сола. И «игрушка», которая скоро надоест.

С каждым повторением в моей голове, слова Нади звучат все убедительнее.

Я же сама что-то такое понимала, просто…

Что, Сола? Хотелось быть особенной? Еще скажи, что правда веришь, что в тот вечер в клубе он увидел тебя — и влюбился без памяти, поэтому и выбрал. А не потому, что у тебя на лбу было написано, зачем ты туда пришла.

— Он сейчас уехал в Нико, — говорит Надежда. Включает телефон и громкую связь.

— Я лучше пойду, — слышать, как она будет разговаривать с ним, для меня просто невыносимо.

Но подруга делает резкий шаг наперерез, отсекая меня от выхода. Мы смотрим друг на друга почти что с агрессией, под аккомпанемент гудков в динамике. Руслан не отвечает.

— Вот, видишь, — Надежда кривит губы. Выглядит при этом так, словно ответила на самый сложный вопрос в викторине.

— Слушай, он может быть просто занят.

— Я тебя умоляю! Чем таким можно быть занятым, когда тебе звонит беременная жена, а?! Ну вот какие у тебя варианты?

Я вспоминаю, чем занимались мы с Русланом, когда она начала по очереди нам названивать.

Чувствую адски раскаленный прилив стыда к щекам.

Наверное, у меня и выражение лица соответствующее, потому что Надя подводит черту под своим приступом ревности коротким и безапелляционным: «Ну вот видишь!»

Она знает Руслана многие годы. Я знаю его… сколько? Месяц? И несколько пропитанных похотью и адреналином встреч.

Что я о нем знаю, кроме того, как он трахается и как решает вопросы с бандитами?

Ничего.

Может, она права? Может, для него это просто физкультура? Здесь — я, где-то там — кто-то другой.

А если я позволю себе слабость влюбиться? Разведу сопли, стану зависимой от его сообщений, не смогу держать паузы — что потом? Он пресытится и заскучает по своей крови, а я стану такой же подозрительной, как Надя, и буду так же названивать ему и беситься из-за того, что у него «много работы»?

Пытаюсь вспомнить, было ли такое, чтобы Сергей не брал трубку.

Да, конечно, было, но иногда, как исключение. Явно не на постоянной основе, как у Нади и Руслана.

Пока она снова и снова пытается дозвониться, у меня снова вибрирует телефон.

Надя смотрит на меня так, словно я обязана предоставить ей полный отчет о том, что там у меня, чтобы компенсировать безразличие мужа. Я просто бросаю его в сумку, лихорадочно соображая, как от нее отделаться. Ее истерика начинает передаваться мне по воздуху, заражает внутренности дурными мыслями. Заставляет думать, что что просто… ну кто? Свежее мясо для скучающего альфа-самца?

— Тебе пора, Надя, — говорю я, не придумав никакой более обтекаемой формулировки. Или потому, что она меня уже реально достала и я готова избавиться от нее любой ценой? Скорее второе. — У меня здесь еще много работы. Ты же не хочешь, чтобы я не вложилась в сроки?