Кривые зеркала - Жанна Даниленко Страница 106

С этими словами она подхватила сумочку и направилась к двери. Проходя мимо Ивана, она чмокнула его в щёку. Он непроизвольно потёр рукой то место к которому прикоснулись губы Светланы, и на пальцах остался жирный алый след.

— Добрый вечер, Юленька, — услышал он за спиной голос жены. — Спасибо за ужин.

Иван выскочил в коридор и наткнулся на ошарашенную Юлю. Схватил её за плечи и, глядя в глаза, произнёс:

— Это не то, что ты думаешь.

Она не отвела взгляд, только повела плечами, скидывая его руки.

— Иван Дмитриевич, у вас помада на щеке, сотрите, а то неудобно как-то, а я пойду работать, мне пора. И ещё. Статья мне очень понравилась, я даже себе газеты купила.

С этими словами Юля ушла, а Иван устало прислонился к стене. Надо бы побежать, догнать её, объяснить всё, но сил совершенно не было. Потом, всё потом… Но дежурство выдалось редкостно тяжёлым. Иван видел Юлю в операционной ещё трижды, даже провёл с ней в одном помещении несколько часов, но от этого легче не становилось. Поговорить им не пришлось, а под утро он просто вырубился, едва присев на диван, а когда проснулся — уже начинался рабочий день и Юля убежала на занятия.

* * *

Юля с Таней шли из одного корпуса в другой. Времени до следующей пары было предостаточно, поэтому Юля забежала в столовую и отменила свой заказ на завтра, решив, что больше не станет таскать Ивану еду. Справлялся же он как-то до того, как она придумала такой способ его поддерживать. Хотя зачем врать, ей самой нравилось то время, когда они садились и ужинали вместе перед ночным дежурством. Ел Иван много, особенно когда было что есть. И это не удивительно, он крупный мужчина в самом расцвете сил и с очень тяжёлой работой. Но вчера её унизили, и пережить этого она не могла, как ни старалась.

— Что у тебя случилось? — спросила Таня, понимая, что подруга чем-то очень расстроена.

— Я тону… — ответила Юля.

— А если конкретней? — настаивала Татьяна.

И Юля рассказала ей о произошедшем накануне. Татьяна задумалась и не торопилась с ответом.

— Я знаю, о чём ты молчишь, — грустно сказала Юля. — Думаешь, что мне пора послать его куда подальше и встречаться с кем-нибудь другим, хотя бы для того, чтобы понять себя.

— Правильно мыслишь. Юля, не дело это. Соколовские объявили тебе войну. Я говорю не только о Светлане. Есть ещё родители Ивана, его отец большая шишка в Горздраве. Подумай сама, ты против них выстоишь?

Юля покачала головой.

— Нет, наверно, нет.

— Так что ты творишь?

— Не знаю. Иногда мне кажется, что я должна быть гордой или такой, как моя мама. Но я не такая. Знаешь, чего я больше всего боюсь? Я боюсь, что он однажды придёт и скажет, что всё, это последняя встреча, что он сломался, не выдержал давления. Я представляю, как это произойдёт: что он скажет мне и что я ему отвечу.

— А что ты ему ответишь? — спросила Таня. — Если такое произойдёт, конечно.

— Ничего не отвечу, отпущу, хотя он ведь не мой. Это я его, а он их: сына, матери, отца, Светланы… Да чей угодно, только не мой. И для меня проблема не в его семье, а в нём самом, в его чувствах ко мне… Даже не так. Проблема в моих чувствах к нему. Я люблю его. Люблю каждой клеточкой моего организма. Я живу своей любовью, не его, а своей. Я не смогу жить, если у меня отнимут мою любовь. И потому я тону. Это дорога в одну сторону, обратного пути нет.