Искры надежды - Оливер Стормс Страница 106

ЭГ: Я хочу сказать, что ради этого вопроса и пришла к вам на интервью (смеется). Ладно, это, конечно, шутка. А если серьезно, один очень близкий человек показал мне, что возрождение возможно. И если его предложение попробовать снова все еще в силе, мой ответ «да».

«Да».

Прочитанное уже, наверное, сотню раз, сейчас оно стало решающим. Он захлопнул журнал и, потянувшись к телефону, набрал ее номер.

— Кайл?

Ее голос, чуть искаженный шорохом и шумом помех, едва не заставил его забыть обо всем, что он собирался сказать.

— Эмили? Я… – Он вдруг замер, нахмурившись. – Постой, ты за рулем? Не отвлекаю?

— Все в порядке, – с какой-то странной заминкой ответила она. – Я поставила тебя на громкую связь. Что ты хотел сказать?

Он сжал и разжал кулаки. Все-таки говорить – это было не его. Особенно когда от этих слов зависело столь многое.

Эмили молча ждала.

— Слушай. Я…

Он оглядел светлую и просторную гостиную, вспоминая прошедшее лето. Диван, где они сидели, разглядывая ее старые работы. Стол, за которым они завтракали. Скамейка на террасе, где она плакала, прижимаясь к нему. Лестница, ведущая в комнату Нейта, куда он привел ее переночевать после их судьбоносной встречи. Сотни счастливых, тихих, пронзительных и ярких моментов.

А сколько их еще будет, если он сделает то, что должен?..

Он откашлялся.

— Эмили Грин. Я хочу сказать, что люблю тебя. Хочу быть с тобой. Я больше не готов терять время, отведенное нам на счастье. Хочешь, я приеду в Нью-Йорк или где ты там сейчас?

— Нет.

У него земля ушла из-под ног.

— Нет?

— Нет… В смысле не нужно никуда ехать. Потому что я тоже должна тебе кое-что сказать.

За громким стуком крови в ушах он не услышал, как во дворе прошуршали шины подъехавшего к дому автомобиля. Крепко сжав телефон, Кайл молчал в ожидании слов Эмили. Кто-то поднялся на порог, но он даже не пошевелился.

Скрип двери раздался в двух местах одновременно – и в трубке, и за его спиной. Ничего не понимая, он развернулся.

Да так и застыл, едва не выронив из рук телефон.

Эмили – его Эмили – стояла на пороге. На темно-синем пальто и большом красном шарфе таяли снежинки, глаза блестели.

— Ты сказал, что двери твоего дома всегда будут для меня открыты, – немного смущенно проговорила она нормальным, уже не искаженным расстоянием и телефоном голосом. – И я решила, что больше всего на свете хочу вернуться. Потому что люблю тебя. И хочу быть с тобой. И если ты все еще…

Он не позволил ей договорить. Сорвался с места – и уже в следующую секунду сжимал свое счастье в крепких объятиях.