Развод. Все сжигаю дотла - Ария Тес Страница 107

— Я не уйду из семьи, — сказал я тихо, делая затяжку.

Варя всхлипнула.

— Но ты же говорил… что ты меня любишь?

Резонно. Я действительно мог сказать это на пике своего эмоционального подъема, только любовь ли это? Я не мог понять. Чувств было слишком много, вихрь слишком силен, чтобы разобраться и вразумить четко.

Я прикрыл глаза.

Она имела право предъявлять мне претензии, но… это не значит, что мне как-то легче их пережить. Ни хрена мне не легче. Тяжеляк… и давит-давит-давит. Я даже посмотреть на нее не мог! Потому что боялся передумать…

— На мне ответственность, Варя, — продолжил я хрипло, — И я… не могу нарушить своего слова. Я не уйду из семьи. Прости меня, но это наша последняя встреча.

Она молчала, и я снова понимал. А что тут скажешь? Уйти из семьи я ей не обещал. Мы вообще об этом не говорили.

Пару раз моргаю и возвращаюсь в настоящее. Варя снова молчит, она ждет от меня каких-то объяснений? Она и тогда ждала. Я дал максимум возможного, а сейчас… в моей голове снова пробегают красной строчкой мамины слова:

— Это просто страсть. Это нелюбовь!

И бам!

Я осознаю, что она была права.

Что я чувствую? Да ни хрена!

Нет, разумеется, меня цепляет. Снова появляется густое чувство вины и пару токовых разрядов из-за того, что между нами было и как это «было» оборвалось. Возможно, имей мы другие карты на руках, все вообще могло сложиться иначе, но! Это действительно была нелюбовь. Наши чувства ей стать просто не успели, а сейчас ничего уже не осталось.

Страсть, буря, тяга, физика — называйте как хотите, но не-твою-мать-любовь. Все это за семь лет потеряло свою ценность, даже если она когда-то и была. За семь лет «после» я понял, что такое любовь на самом деле. Я видел ее в своей жене. В том, как сильно она старается, сколько усилий прилагает, как она… борется.

Вот это точно любовь. А мы с Варей… по сравнению с этой величиной, лишь яркая, но короткая вспышка на ночном небе.

— Не знаю, — признаюсь честно.

Теперь хмурится Варя. Возможно, она ожидала другого ответа. Возможно, я сам ожидал от себя совершенно другого. На аукционе меня резко пронзило, и даже отрицать этого не буду, но… опять же. Дело тут больше в ощущение чего-то незакрытого, незавершенного. И вот я стою перед ней. И вот я смотрю в глаза, на нос и губы, которые целовал, а в груди… пустота. Только пара токовых разрядов, как рефлексия.

Разворачиваюсь и молча покидаю детскую площадку. Нам говорить больше не о чем. Это была нелюбовь, и это самое главное. Я не ошибся семь лет назад. Я принял верное решение.

Сейчас

Опускаю глаза на свое обручальное кольцо и слабо улыбаюсь.

Конечно, она на меня злится. Я знаю. Мои цели были благими, но так выглядит только с моей стороны, а каждый всегда оценивает ситуацию со своей. Мы редко можем абстрагироваться в моменте, отойти в сторону и на все посмотреть «полностью». Нам доступна лишь часть, которая задевает исключительно наши интересы.

Я все понимаю.

Яна злится и имеет все основания злиться, но я надеюсь, время, проведенное по раздельности, немного остудило ее пыл.

Она меня услышит.

Она меня поймет.

Прикрываю глаза и вздыхаю. Пару часов и я буду в Москве, а оттуда сразу к ней. Думаю, Яна уже знает, что я лечу. По крайней мере, Соня знает, а она, уверен, непременно доложила своей матери. Сейчас дочь — это единственный мостик между нами. Я общаюсь и узнаю про Яну только от нее, хотя и чувствую, что моя принцесса рассказывает не все.