Нулевые - Алекс Джун Страница 107

На урок они успели за пять минут до звонка. Маша вбежала первой, а Дима немного замешкался, словно собираясь с духом. В класс он вошел, нацепив на лицо излюбленную маску каменного истукана, и только пластырь на шее напоминал Маше о том, каким страстным может быть ее парень.

— Доброе утро, Машенька, – ехидно улыбнулся Илья. – Могу я спросить, где ты пропадаешь по ночам и почему твой отец порывается мне за это бить морду?

— Он тебя бил? – воскликнула Маша, но ее вопль заглушил звонок.

— Попытался, – прошептал в ответ Илья, расправляя свой мятый листок. – Но моя мама вмешалась и подтвердила, что я ночую дома один. И он ушел.

— Папа весьма нервный из-за долгов, поэтому я живу у подруги, она косметикой занимается, как и я, – соврала Маша. – Прости за папу.

— Ничего, ты не виновата. Кстати, когда эту штуку снимать? – Илья постучал по белоснежному бинту, которым утром обмотал ее замызганный гипс Дима.

— Понятия не имею. Я бы хоть сейчас срезала.

— Могу помочь.

— Врач настаивает на предварительных снимках. – Маша покосилась на Диму, который что-то писал в тетради, и, словно почувствовав ее взгляд, он тоже посмотрел на нее и ласково улыбнулся.

Странно было вот так сидеть в классе и делать вид, что ничего особенного не произошло, хотя буквально несколько минут назад они вместе шли в школу, а утром проснулись в одной постели. Смутившись, Маша перевела взгляд на доску, но мысли о Диме продолжали настойчиво звучать в ее голове, а воспоминания об их первой ночи ярко вспыхивали перед глазами, заставляя краснеть. Она вырвала листок, быстро накорябала на нем несколько слов, смяла в комочек и ловко швырнула им в Диму. Но тот не привык к подобным посланиям, поэтому не успел среагировать, в отличие от учительницы литературы, которая коршуном кинулась к задним рядам и перехватила послание.

— И что тут у нас? – довольным голосом проговорила Алена Ивановна, разворачивая листок, и у Маши упало сердце. – Неожиданно, – проговорила молодая учительница, слегка покраснев. – Держи, Дмитрий, это тебе комплимент от Зоткиной. Она, оказывается, впечатлительная натура. Мария, а ты иди лучше к доске, там попиши. И поменьше общайся с Ржановым, он на тебя плохо влияет.

Маша нервно сжала левую руку в кулак и вышла из-за парты.

— Что было в записке? – спросил Илья.

Но Маша лишь отмахнулась. Она встала у доски и посмотрела на Диму, который всеми силами сдерживал смех.

— Левой сможешь? – задним числом спохватилась учительница, видимо забыв, что у Маши гипс. – Хотя записку же Артемову смогла написать, значит, и здесь справишься.

Алена Ивановна принялась диктовать задание, а Маша снова взглянула на Диму, и тот ей нахально подмигнул. «Ты красив как бог», – было написано в записке. Что ж, теперь она знала, что Дима ценит комплименты от женщин. Неожиданно.

— Рассказывай! – Таня сорвалась с места сразу же, как прозвенел звонок, и теперь допрашивала Машу с особым пристрастием, не хватало только паяльной лампы и раскаленных щипцов. – Что это за записочки Артемову с утра пораньше? И почему вас обоих в школе вчера не было?

— Мы болели, общаемся же много последнее время по учебе, – ответила Маша, все еще раздумывая, стоит ли говорить Тане о том, что Дима теперь ее парень.

— А в записке что?

— Похвалила его мозги, подлизалась, чтобы помог с алгеброй.