Пропасти улиц - Любовь Левшинова Страница 109

— Тебя считать? – почти серьезно спросил Крис, заглядывая ей в глаза.

— Да.

— До фига, – прищурился Крис, откидываясь на подушки. Тат залилась смехом. – На самом деле странный сегодня день, – на выдохе произнес Вертинский. – Мне почти хорошо.

Тат ничего не сказала. Поежилась от приятных мурашек, когда Крис опять провел пальцами по ноге.

Его руки – электрический ток. Достаточно одного прикосновения для того, чтобы Дрейк зажглась и сгорела. Это необъяснимое чувство щемящего тепла окутывало ее каждый раз в его присутствии.

Она не помнит точно, но вроде это началось с той самой секунды, когда она услышала льющийся со сцены джаз, который грациозно рождался под умелыми пальцами парня.

— Ну, значит, не зря ты поначалу был записан у меня в телефоне как «шлюшка». – Тат подавилась смехом, возвращая внимание к ноутбуку.

— Чего-о? Как-как? – Он привстал на локтях, возвышаясь над Дрейк. – Какое неуважение, нет, вы посмотрите! – патетично воскликнул он и, захлопнув компьютер перед носом Тат, кинул его в сумку.

— Эй! – начала было возмущаться девчонка, но громко вскрикнула, когда Крис резко дернул ее за пятку. Дрейк съехала вниз из сидячего положения, парень навалился сверху, хитро улыбаясь. – Можно подумать, что я у тебя записана как «мадмуазель Дрейк» – полностью уважительно, – пробухтела она, стараясь сделать серьезное лицо, но получилось плохо.

— Нет, – протянул Вертинский, – ты у меня записана как «мать-ее-величество».

— О, очень мило, – хохотнула Дрейк, стараясь выпутаться из хватки парня. – Отпусти! – пропищала она, но на сопротивление это было мало похоже – так, ради приличия.

— Не-а, – довольно улыбнулся парень. – И ты сказала «был записан», а как сейчас? – Он поднял брови, изучая лицо Дрейк.

— Записан как «К». – Она закусила губу, чтобы не улыбаться так широко: очень уж палевно.

— «К»?

— Ага. У меня просто появился номер Кати из компании, и я тебя переименовала, чтобы не путаться. – Дрейк пожала плечами и облизнулась: он слишком близко.

— А, то есть я удостоился всего одной буквы в твоей записной книжке? Правда, Дрейк? – Крис засмеялся, но старался казаться угрожающим и строгим.

У Тат в животе расползлось приятное тепло от его близости, она дышала прерывисто.

— Неужели это задевает твое эго, Мистер Самомнение? – Она лукаво прищурилась.

Крис нависал над ней еще больше, взял за запястья и прижал к поверхности кровати. Не давил: почему-то не хотелось сейчас оставлять следы на теле Дрейк.

Тат заглянула Крису в глаза, и ее мир затрещал по швам: она чувствовала прилив сил и слабела одновременно. В груди трепетало чувство радости, но ей было страшно. Дрейк было неясно, что она чувствует, но она понимала, что не променяла бы этот момент ни на что: именно здесь она должна и хотела быть. Будто достигла недостижимого. Она сегодня открыла для себя Криса с новой стороны.

Татум

— Можно попробовать?

Татум подавилась пивом, в изумлении поднимая брови. Рядом стоял мальчишка.

— Алкоголь – это яд, – усмехнулась она.

Мишка – десятилетний двоюродный племянник Криса – был очень смышленым для своего возраста и сильно походил на дядю, но Тат не ожидала от мелкого такой же наглости, как у его родственника.

Когда Миша подбежал к ним здороваться, как только они с Крисом вышли из машины, Дрейк увидела другую сторону Вертинского. То, как он крутил племянника за руки, как трепал его по волосам и сыпал нескончаемым потоком шуток, заставляя мелкого заливисто смеяться, – обескураживало.