Жестокий развод - Ария Тес Страница 11

пиздец…

У меня нет других слов, и хоть я не люблю выражаться, но…какое слово еще подойдет?! Если твои собственные дети тебя продают…

Прикрываю глаза на мгновение. Мне нужно найти где-то силы, чтобы вывезти этот разговор. Нужно! Но как их найти? Когда мне от ножей в спине дышать сложно…

Хочу сбежать. Так далеко, как мне позволят собственные ноги…поэтому встаю из-за стола, на пару мгновений замираю. Просто теряюсь совершенно по-глупому в пространстве, которое было мне домом двадцать семь лет, а теперь…я будто не знаю этого места; но что страшнее – я не знаю его наполнения…

Эти люди мне незнакомы.

— Мам, – тихо начинает Артем, потом касается моей руки и чуть ее сжимает, – Так правда будет лучше. Отец любит ее, и разве ты бы хотела жить с человеком, который не испытывает к тебе этих чувств? Ты сможешь двигаться дальше, найдешь себе мужчину и будешь счастлива. А мы? Артур это сгоряча, ты же знаешь. Мы будем к тебе приезжать каждые выходные и…

Знаете, как это? Слышать подобные слова от собственного ребенка? Так больно…и если бы меня привязали к столбу и подожгли, уверена, пережить это было бы проще.

— Заткнись…

— Что?… – оторопело спрашивает, а Толя ощутимо напрягается.

— Галина, как ты…

— Что я должна подписать? – спрашиваю хрипло, а потом поднимаю на него глаза.

Толя хмурится. Из меня рвется улыбка, пропитанная ядом…

— Что? Чего ты ждал? Что я буду умолять тебя остаться? Хвататься за твою штанину и рыдать? Биться головой о пол? Что из вышеперечисленного, Толя?

— Тон сбавь.

Этот разговор становится бессмысленным. Мне до такой степени больно, что вдруг становится все равно. Просто плевать.

— Соберу вещи, а раз ты все уже спланировал, то значит, все и подготовил. Я подпишу.

Мама всегда говорила, что самое правильное, что может сделать женщина – это держать лицо. До последнего, как бы сложно ни было, ни при каких условиях не показывать никому своей боли и слез. Я особенно четко вспоминаю этот совет и особенно остро его понимаю сейчас, когда смотрю в глаза Людмиле Прокофьевне.

Не хочу, чтобы она знала.

Она не должна знать.

И они тоже. Никто…

Выхожу из-за стола и натягиваю улыбку и слегка киваю.

— Рада была познакомиться, но надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Прощайте.

И передайте своей гребаной внучке, что я надеюсь, он когда-нибудь так же выбросит и ее. Я могу показаться тварью, но пусть она страдает сильнее меня. Пожалуйста.

Вот такой подарок под свою елку я хотела бы получить, пусть пока получаю исключительно грязные, острые угли, которыми мне все нутро перевернуло…