Её ванильное лето - Оксана Хващевская Страница 11

Перейдя дорогу, Машка прошла немного вперед, потом свернула налево и неторопливо покатила коляску по проселочной дороге между полями колосящейся ржи и старым покосившимся забором.

Вокруг пруда высились сочные травы, скрывающие его от людских глаз. Раскидистый куст ивы окунал в чистую, без ряски, воду свои тонкие ветви. Широкая и длинная, довольно устойчивая кладка служила своеобразным мостиком, на котором стирали и полоскали. Машка без труда вместила на нее таз с половиками и принялась за работу. Стирать половики, значительно отяжелевшие от воды, оказалось нелегко. Их невозможно было мять, а пользоваться «пряником», этаким специальным деревянным приспособлением с ручкой, она не умела. Бабушка всучила его Машке, порекомендовав как следует отбить половики. Но как именно это делать? Разложив половик на кладке, девушка окунула «пряник» в воду, а потом стала бить им по ткани. Брызги полетели в разные стороны. Кладка прогнулась, ноги в шлепанцах залило прохладной водой.

— Ух! — выдохнула девушка и стерла со лба капельки пота. Сняв шлепанцы, Маша забросила их в траву и продолжила работать.

Занятие было не из легких. Маша почувствовала это уже через пятнадцать минут работы. Лучше бы она ребят позвала! Задача явно ей не под силу, но отступать поздно. Да и где теперь искать друзей? И не могла же она вернуться домой с грязными половиками! Придется самой.

Кое-как справившись с одним половиком, Машка перевела дух и, посидев немного на траве, снова принялась за работу. Спешить было некуда. До вечера успеет закончить.

Постепенно работа стала спориться. Один за другим половики перекочевали с тазика на кладку, а потом, отбитые и выполосканные, были разложены на пригорке.

Маша устала и вздохнула с облегчением, когда дело подошло к концу. Опустив последний половик в воду, она склонилась чуть ниже, погружая руки глубже. Так приятно было прикосновение прохладной воды к горячей коже…

Лигорская не услышала, как кто-то спустился к пруду у нее за спиной. Мягкая трава и звуки летнего дня заглушили шаги. Вдруг кладка качнулась. Маша испуганно вздрогнула, дернулась и, потеряв равновесие, лицом вниз кувыркнулась в мыльную воду.

Под водой она выпустила из рук половик, в который вцепилась мертвой хваткой, стала отчаянно барахтаться. Воздуха не хватало. Легкие горели. Перед глазами расплывались красные круги. Маша умела плавать, но от неожиданности, испуга и паники в голове помутилось. И она тонула.

Отчаянно молотя руками, девушка, наконец, вынырнула и, глотнув воздуха, закашлялась.

— Эй, с тобой все в порядке? — услышала за спиной мужской голос.

Открыв глаза, она обернулась. На кладке сидел на корточках мужчина.

Если в его хрипловатом негромком голосе и прозвучало беспокойство, то оно ничуть не отразилось на лице. Мужчина глядел на нее, слегка прищурив один глаз, и улыбался. И эта его улыбка, снисходительная и самоуверенная, вызвала в Маше приступ негодования, возмущения и неприязни.

Не зная, как по-другому выплеснуть переполнявшие ее эмоции, она что есть силы ударила рукой по воде, окатив мужчину мириадами брызг.

— Ох и ведьма же ты, Машка! — рассмеялся он и легко поднялся на ноги. — А я смотрю, тебе понравилось купание в пруду с головастиками и лягушками. И все же советую выбираться, я видел под ивой ужа! Кажется, он в твою сторону поплыл…