Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 11

ГЛАВА 6

За окном серебрился лунный свет, где-то вдали лаяли собаки. Запястья ныли от впившихся в тонкую кожу лент, но физическая боль была ничем по сравнению с той, что разрывала сердце.

Я не знаю, сколько прошло времени. Может час, может больше.

Тихие шаги в коридоре заставили меня напрячься.

Дверь открылась, впуская темный силуэт. Давид. Я узнала бы его походку из тысячи.

Он подошел к кровати. Его движения были почти неуверенными, словно он боролся с собой. Или мне только казалось?

От него пахло сигарами.

Я слышала, как он дышит, когда начал развязывать ленты.

Его пальцы, освобождая мои руки, были удивительно нежными. Он массировал затекшие запястья, и от этой заботы внутри что-то болезненно сжималось.

— Давид... — начала я, но он прижал палец к моим губам.

— Тшш, — выдохнул он. — Просто молчи.

Он укрыл меня одеялом, его пальцы на секунду задержались на моей щеке. А потом он ушел, унося с собой последние крохи моей веры в нашу любовь.

Я дождалась, пока его шаги стихнут в коридоре. Села на кровати, растирая запястья. За стеной слышались приглушенные голоса — слуги все еще суетились.

Телефон нашелся в сумочке. Дрожащими пальцами я набрала номер, который помнила наизусть.

— Андрей? — тихо зашептала я, оглядываясь на дверь. — Помнишь, ты говорил, что я всегда могу на тебя рассчитывать? Мне нужна твоя помощь. Но действовать нужно очень осторожно.

Я прикрыла глаза, слушая его ответ.

Новые документы, визы, легенда для пересечения границы — на все это нужно время. Минимум недели три, а может и больше.

А если Давид заподозрит что-то неладное...

По местным законам ребенок принадлежит семье мужа. Он может просто забрать Машу, и я никогда больше ее не увижу. И он сделает всё возможное, чтобы было так, как хочет он. У Давида связи, деньги, он на своей территории, как царь. А у меня ничего и никого, кто бы мог прийти на помощь. Я цеплялась за любую надежду, лишь бы вырваться на свободу. Один человек, которому я однажды очень помогла, был моей единственной надеждой.

— Я поняла, — прошептала я в трубку. — Сделаем как ты говоришь. Только осторожно.

Гудки в трубке показались мне похоронным маршем.

Я тихонько вышла из комнаты, заглянув в соседнюю, посмотрела на спящую Машу. Внутри всё перевернулось, грудь сдавило, к глазам подступили новые, горькие слёзы.

Мерьем, как он её называл.

Моя нежная девочка с его глазами и моими золотыми волосами. Ради нее я должна быть умнее. Хитрее. Научиться играть по их правилам.

Я вернулась в себе, подошла к окну.

Утром они начнут новую жизнь в этом доме. И я должна сделать вид, что принимаю свою роль в этом спектакле.