Тысячу раз предатель - Оксана Алексаева Страница 11

Иногда ловлю себя на мысли, что она любит Лею так, будто она её родная внучка. И это немного ранит, ведь чужая женщина даёт тепло, которое когда‑то должно было исходить от моих родителей…

Но мама с папой теперь далеко: они остались там, где меня предали. Где решили, что лучше продать дочь, чем лишиться денег и положения.

С тех пор я им не звонила. И, наверное, никогда не смогу позвонить.

Я целую Лею в макушку, оставляю её под присмотром бабы Люси и, собрав волосы в пучок, ухожу на работу.

Серый город встречает снежными улицами, морозным воздухом и черным небом.

Жизнь здесь идёт медленно, не то, что в столице. Здесь все так ровно и спокойно, словно время растянулось. Никого не удивишь тем, что певица ночного клуба идёт на последний автобус, чтобы не тратиться лишний раз на такси, ведь каждая копейка дорога: я коплю деньги на квартиру. Жить с бабой Люсей, конечно, хорошо, но я очень хочу, чтобы у нас с дочкой было свое собственное жилье.

Я и правда стала другой.

Когда‑то ездила на дорогой машине, обедала в ресторанах и выбирала между брендовыми платьями.

Теперь же я сажусь на облезлое сиденье автобуса, слушаю гул мотора и уговариваю себя, что всё это не зря.

Тигран говорил, что я не проживу без денег и удобств, что прибегу к нему через неделю.

Не прибежала.

Да, местами было тяжело. Очень. Когда узнала, что беременна, мне стало одновременно страшно и легко.

Беременность сделала меня смелее.

Теперь у меня есть Лея: мой смысл жизни и ради неё я должна стоять на ногах, даже если они дрожат от усталости.

Выхожу на нужной остановке и шагаю в сторону клуба, который называется «Зажигалка».

Заведение небольшое, но довольно популярное. В нашем городке развлекаться особо негде, поэтому даже в будние дни здесь все забито, а танцпол живёт собственной жизнью.

Я чуть не опаздываю: забегаю в гримёрку, выдыхаю, ловлю отражение в зеркале. Тусклый свет особенно выделяет мои уставшие глаза. Быстро навожу марафет: красная помада, тонкая стрелка, маска привычно ложится поверх настоящего лица.

Сегодня у нас традиционная вечеринка в масках, которая проходит раз в неделю по средам. Хорошо. За маской гораздо легче спрятать всё: усталость, прошлое, фамилию, которая когда‑то открывала двери в самые дорогие дома.

В шкафу висит длинное бархатное платье: тёмно‑красное, в пол. С виду простое, но на сцене смотрится превосходно. Я натягиваю его наспех, поправляю маску, делаю контрольный осмотр в зеркале. Все прекрасно.

Внутри клуба уже шумно: музыка, смех, звон бокалов. Все эти люди пришли забыться, и я среди них. Только у меня нет права напиваться и танцевать. Я должна петь, я должна работать, чтобы обеспечивать свою дочь.

Выходя на сцену, делаю привычный вдох. Сцена – единственное место, где я чувствую уверенность.

Свет прожекторов режет глаза, но я улыбаюсь. Музыка начинается, и голос сам поёт.

Песня простая, всем известная, о разбитой любви. Я пою её, как молитву, будто про себя.

Каждое слово отзывается болью, будто пою о себе.

Может, именно поэтому людям нравится мой голос. В нём – правда. Искренняя.

Публика аплодирует, кто‑то машет бокалом. Кто-то в маскарадных костюмах, кто-то просто в нарядной одежде, все это сливается в одно пестрое пятно. Я улыбаюсь машинально, не глядя.