"Хороший муж". После измены - Галина Колоскова Страница 11

— Я не знаю!.. — сдаюсь, с трудом сдерживая слёзы. — Мне больно. И страшно. А ещё я зла на всех. На него, на подозреваемых женщин, на сына, который меня не понимает… Я превращаюсь в монстра, Артём. Накричала на сотрудницу из-за куска ткани и чуть не уволила.

Он смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ксения, ты не монстр. Ты — человек, которому нанесли тяжелейшую травму. Твоё доверие разрушено. И теперь рушится всё, что было построено на нём. Это нормально — злиться, сходить с ума и вести себя неадекватно.

Его слова не оправдывают меня, но дают понять, что я не сошла с ума. Что моя реакция — естественна. Снова спрашиваю:

— Что же мне делать? — в этот раз вопрос звучит как мольба.

— Для начала — перестать винить себя. Ты — здесь жертва, а не преступник. А во-вторых… — он делает паузу. — Думать о сыне. Об Игоре.

При имени сына я съёживаюсь.

— Он уже замечает, — шепчу, вспомнив с какими глазами мой мальчик сравнивал меня с мачехой из сказки. — Говорит, что я стала злая.

— Дети чувствуют фальшь. Перестань изображать из себя сильную. Поговори с ним. Не про измену, но скажи, что у тебя трудный период, что ты устала и можешь сорваться. Ему важно знать, что мама — живая, а не железная леди, начавшая кричать без причины.

Его совет до гениального прост. Почему я сама до этого не додумалась?

— Ты прав. Я должна поговорить с ним.

— И позаботься о себе. Хоть немного. Иначе ты просто сломаешься. А тебе ломаться нельзя. Ради себя. Ради него.

Он кивком указывает на стол, где лежат его чертежи.

— А сейчас нам нужно закончить с работой. Это тоже терапия. Сосредоточься на чем-то реальном. Договорились?

Я киваю, снова делаю глоток воды и с силой протираю глаза.

— Договорились…

Мы возвращаемся к обсуждению проекта. И мне действительно становится немного легче. Не потому, что проблемы исчезли, а потому, что поделилась их тяжестью.

В этот раз я возвращаюсь домой с твёрдым намерением. Сергей, как обычно, задерживается. Игорь сидит за уроками.

Стучусь и захожу в его комнату.

— Можно?

— Входи, — он не отрывается от учебника.

Смотрю на склонённую голову, на детские, но уже крепкие плечи. Сердце сжимается от любви и боли.

— Игорь, прости меня, пожалуйста.

Он оборачивается, удивлённый.

— За что?

— Ты прав. В последнее время я бываю злой и нервной. И мне очень жаль, что ты это видишь. У меня сложный период. На работе и не только. Но это не оправдание, чтобы срываться на тебе. Я очень тебя люблю. Ты это знаешь?

Он долго смотрит на меня серьёзными, похожими на отцовские, глазами. Потом встаёт, подходит и обнимает. Крепко, по-взрослому.

— Я знаю, мам. И я тебя тоже люблю. И я на твоей стороне. Всегда!

Его слова бальзам для израненной души. Прижимаю к себе худенькую спину. Закрываю глаза. Один маленький шаг, подсказанный Артёмом, вернул мне сына.

В этот вечер я засыпаю с ощущением, что у меня появился союзник. Друг. Крошечный лучик надежды в кромешной тьме моего отчаяния.