Запретная близость - Айя Субботина Страница 110

Они видят его таким, без одежды, а я могу только воображать, потому что никогда его таким не видела.

Они его трогают.

Они делают с ним то, что я никогда не делала.

Я закрываю глаза, делая глубокий, дрожащий вдох. Боль не отпускает — она идет вверх по нарастающей, пульсируя в висках и расползаясь под кожей до кончиков пальцев. Это так невыносимо, что начинаю рефлекторно поддевать ногти, чтобы содрать с мясом, как будто это принесет долгожданное облегчение.

Ты же сама так решила, Сола. Сама поставила точку.

Он имеет право абсолютно на все. И если кто и должен устраивать ему сцены ревности или выть из-за женских волос на его одежде — то явно не я, а его законная, блин, жена!

— Все… хорошо? — осторожно спрашивает пожилой таксист, когда меня накрывает так сильно, что приходится заткнуть кулаком рот и пискнуть, когда зубы прокусывают тонкую кожу.

Мотаю головой и опускаю взгляд в колени.

И запах полыни достает меня даже здесь, где его просто не может быть.

«Сandy» встречает меня стеной звука и бьющими в диафрагму басами.

Я пробираюсь сквозь толпу к нашему столику в VIP-зоне. Дашка, виновница торжества, уже в ударе: забралась на диван босиком и, размахивая бокалом с чем-то игристым, орет под музыку, практически полностью не попадая в ноты. Вокруг нее — наши общие приятельницы: Марина, Катя и Света. Некоторых я знаю скорее шапочно, и, кажется, в последний раз мы таким составом мы собирались в прошлом году по такому же поводу.

Я натягиваю на лицо улыбку и тянусь подруге навстречу.

— Сола! — Даша замечает меня, спрыгивает с дивана и крепко обнимает. — Ну наконец-то! Я уже думала, Морозов тебя не отпустит! Штрафную ей!

Мне в руку вкладывают стопку текилы. Я смотрю на прозрачную жидкость, убеждая себя, что станет чуточку легче. Выпиваю, стараясь не морщиться — тепло практически сразу растекается по телу, но проклятые ступни все равно ощущаются ледяными. Теперь похожее ощущение поселилось и в кончиках пальцев.

— С Днем рождения, Дашуль! — говорю я, стараясь перекричать музыку и собственную тревогу, и вручаю ей маленькую коробку с бантиком. Внутри — браслет из «Золотой эры», который я нашла в ее вишлисте.

Дашка пищит от восторга, тут же надевает обновку и бросается меня обнимать, приговаривая, что я лучшая подруга. А потом грозно (в шутку) хмурится и говорит, что все равно помнит, какой я закатила скандал им с Сергеем.

Я на минуту возвращаюсь в тот злополучный день, представляю, что было бы, если бы не порола горячку, дождалась мужа из командировки и устроила встречу втроем с холодной головой.

Тогда Руслана в моей жизни не было бы.

Совсем.

Было бы, как раньше — тихо, спокойно, как в штиль.

Как в гробу.

Когда официант подходит к столу, Даша командует всем взять новые коктейли — к тем, что уже и так на столе, не считая текилы и выложенных на куске матового стекла ломтиков посыпанного солью лайма. Я заказываю что-то крепкое, сразу двойное, надеясь, что алкоголь немного притупит чувства.

А еще — что я перестану думать о том, что прямо сейчас руки Руслана могут лапать другую женщину. Трогать ее между ног так, как он трогал меня, как умеет только он.

И действительно — спустя какое-то время алкоголь начинает действовать: мир становится чуть мягче, острые углы сглаживаются, буквы сообщения для мужа «Все хорошо, мы веселимся» расплываются и плывут, словно пляшущие человечки. Разговор за столом течет сам по себе, перескакивая с работы на шмотки, с путешествий на мужиков. Классика девичника.