По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 112

Его слова врезаются в мою грудь, словно кто-то колотит кулаками в запертую дверь. Я читаю одно сообщение за другим, по лицу текут слезы. Открываю голосовую почту. Двенадцать сообщений смотрят на меня в упор. Каждое почти убивало меня всякий раз, как я их переслушивала. Надеюсь, на этот раз они меня прикончат. Пусть последнее, что я услышу, – будет голос Маркуса. Я проматываю к предпоследнему голосовому, закрываю глаза и прислоняюсь к стене. Сжимаю телефон одной рукой, другой вдавливаю сердце обратно в грудь.

«Если кто-то когда-нибудь скажет мне, что я слишком юн, чтобы влюбиться, я просто психану».

Я ставлю сообщение на паузу, позволяя его голосу растечься по всем кровоточащим ранам у меня внутри.

«Я сегодня утром сам себя не узнал. Выгляжу как-то по-другому, не чувствую себя собой. И, честно, сейчас я и не хочу быть собой. Знаю, звучит драматично, но я готов быть кем угодно, лишь бы ты была рядом. Ты – единственное, чего я хочу. Сегодня встал и вышел с урока, потому что кто-то сказал „май“, а мне послышалось твое имя, и я… просто сломался. Не знаю, как жить теперь. Может, ты и не хочешь все исправить, но…»

Голос Маркуса затихает, а когда он снова заговаривает, в нем слышится дрожь.

«Ты мне нужна».

Он снова замолкает, испуская долгий, усталый вздох. Я представляю, как он сидит на краю кровати, уставившись в темноту.

«Мы не можем все оставить вот так. Я не могу, по крайней мере».

Я тоже не могу. Но должна. Поэтому я спущусь вниз и буду притворяться рядом с Ником – прокручивая слова Маркуса в голове.

Я нажимаю на последнее голосовое сообщение и закрываю глаза. Тишина, шорох. Я представляю, как Маркус проводит рукой по волосам, локти на коленях, голова опущена. Потом раздается его хриплый голос.

«Я люблю тебя, Мэй».

Щелчок – и тому миру приходит конец.

* * *

Невидимый поводок Ника тащит меня через огромный бальный зал, увешанный люстрами и обернутый в золотые обои. Я – всего лишь питомец, наряженный в атлас и бриллианты. А нарядные питомцы на дорогих поводках хотят того же, чего хотят обычные: свободы.

Мое платье липнет к телу, и мне хочется сорвать его, чтобы нормально вдохнуть. Бриллианты на шее и в ушах такие тяжелые, что единственное удобное положение – смотреть вниз, на хрустальную тарелку с закусками. Когда я побегу, их придется снять.

Я оглядываю зал в поисках выходов, делаю глоток пузырящегося шампанского. Оно смешивается с кислотой в горле, и я едва не выплескиваю все на накрахмаленные смокинги и струящиеся платья. Хозяйки последних смеются в нос, готовые оцарапать меня одним взмахом ресниц, если я подойду слишком близко. Но я не подойду. Я ускользну через одну из четырех дверей. Моя единственная надежда воплотить этот план в жизнь – напоить Ника до такого же состояния, что и вчера.

— Так вот кто эта счастливица, сопровождающая мистера Чао. – Женщина вдвое старше меня, в платье, больше похожем на вампирский плащ, одаривает меня хищной улыбкой, которая тут же гаснет, когда она замечает бриллиантовое колье в широком вырезе у меня на груди. – Мы гадали, кого он сегодня приведет.

Она наклоняет голову, ожидая моего ответа. Я улыбаюсь и пожимаю плечами, гадая, что же мне сказать этой женщине, которая видит в Нике своего рода награду, но он целует ее в обе щеки и сияет улыбкой.