Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь Страница 114

— Вот это да. — Удивленно оглядываю особняк, выходя из машины.

Он весь светится, как новогодняя елка. Гирлянды обвивают каждое дерево в саду, на крыше мигают разноцветные огоньки, а в окнах горит свет. На входной двери висит огромный венок из еловых веток с красными лентами и золотыми шарами. Даже снег на дорожках убран так идеально, что видно — к нашему приезду готовились основательно.

А ведь раньше и близко такого не было! Дом всегда выглядел строго, официально, без всяких праздничных украшений.

Нас встречают всей семьей на пороге — братья Арнака Вазген и Ашот, их жены Нарэ и Нана, дети и, конечно, Мариам Вазгеновна.

— Арнак, сынок! — Она кидается к нему с объятиями. — Как же я соскучилась!

— Риточка, милая. — Поворачивается ко мне, и в ее глазах такая искренняя радость, что мое сердце тает. — Спасибо, что приехала…

Все восхищаются десятимесячной Миленочкой в смешной зимней шапочке с медвежьими ушками. Дочка сначала стесняется — столько незнакомых людей сразу, но потом начинает улыбаться и лепетать что-то на своем детском языке.

— Ой, какая красавица! — умиляется Нана, беременная уже солидно.

— Вылитый папочка, — добавляет Нарэ, а ее сыновья Давидик и Карен смотрят на двоюродную сестру с любопытством.

Всей гурьбой заходим в дом, где тепло и пахнет корицей, ванилью и чем-то невероятно домашним.

Пока разбираем вещи, располагаемся в отведенной нам комнате, уже наступает вечер Рождества.

Накрываем праздничный стол — и какой стол!

Армянская кухня во всей красе: долма в виноградных листьях, ароматный плов с сухофруктами, запеченная баранина с травами, сыры и лаваш, сладости — пахлава и назук. Все это великолепие дополняют безалкогольный глинтвейн и гоголь-моголь.

Потихоньку я подмечаю изменения во всех членах семьи мужа, и эти изменения поразительны.

Первое, что бросается в глаза, — как похорошели жены его братьев. Прямо светятся изнутри, увешанные новыми украшениями — бриллиантовые серьги, золотые браслеты, элегантные платья — явно не из дешевых магазинов. Праздничное настроение так и брызжет от них со всех сторон.

Пока Мариам Вазгеновна возится с Миленой, показывая ей игрушки и напевая колыбельные, я помогаю Нарэ и Нане на кухне. Мы подогреваем блюда, раскладываем по тарелкам.

— Риточка, мы так счастливы, что ты приехала, — говорит Нарэ, обнимая меня одной рукой. — Ты прости нас, что мы ту змеюку Егине поддержали, а тебя нет. Нам так свекор велел, а мы струсили. Но ты нам всегда нравилась!

— Прости нас, Рита, — добавляет Нана, и они обе обнимают меня так тепло, что я чувствую искренность в каждом их движении.

— Дела прошлые, давайте забудем, — машу рукой, хотя внутри что-то теплеет от их слов.

— А ты знаешь, какая она шкура оказалась? — понижает голос Нарэ, оглядываясь, чтобы никто не слышал. — Про нее потом такие слухи ходили! Говорят, она с катушек слетела от злости после той истории со свадьбой, родителей послала подальше и с каким-то рокером в Америку укатила. Ее потом нашли там в каком-то притоне и отправили в Ереван на перевоспитание к строгой бабке. Так там и живет теперь, под присмотром.

— А-а, ясно, — киваю я.

Не знаю почему, но мне отчего-то делается радостно, что у Егине жизнь сложилась не слишком гладко. Наверное, это не очень благородно с моей стороны, но что поделать — я не идеальна.