Холодное пламя - Мари Милас Страница 115

Знает ли Ричард? Почему он не уговорит ее остаться?

Последний вопрос всплывает чисто из моего собственного эгоизма. Потому что я не хочу, чтобы она уезжала. Не хочу, чтобы бросала меня.

— Моя мама… Она рассказывала мне о нем. Нечасто, и особенно не тогда, когда я стала старше. Ведь означало бы, что я могла запомнить. Но к сожалению или счастью у меня был мозг даже в семь лет. Это был последний раз, когда мама говорила об отце. Она навещала меня в приюте. – Лили вздыхает, я напрягаюсь всем телом от этого очередного «навещала».

Как часто эта никудышная мать приходила, а затем вновь бросала своего ребенка? Сколько раз Лили чувствовала себя одинокой? Всю жизнь. Всю жизнь она была одна. Гнев и обида сгребет когтями мою душу за маленькую девочку, брошенную на произвол судьбы. И я вновь поражаюсь чистой и доброй душе Лили. Она все еще называет ее «мамой».

— Мама рассказала мне о Ричарде. Фамилия, имя, чем занимается. Она была слишком наивна и пересказала мне почти все, что связано с ним. Когда я вернулась в свою комнату, то быстро записала всю информацию на маленьком клочке бумаги. Для меня это было равносильно золоту. Я хранила эту помятую бумажку годами, хотя давно все выяснила о Ричарде. Мне казалось, что пока у меня есть этот разлинованный клочок с детским почерком, то я точно когда-нибудь осмелюсь и найду его. Так и вышло. Когда меня бросил мой тренер, мне показалось, что это знак. Знак рискнуть и найти того, кто, возможно, наконец-то не откажется от меня. – Она говорит быстро, дрожа всем телом. Волны тревоги проходят через нее и доходят до меня.

Я крепче сжимаю ее бедро, а другой рукой обнимаю за плечи и притягиваю к своей груди.

— Ричард не знает обо мне. Он вообще не знает, что я существую. И сейчас, проведя с ним несколько месяцев, мне не хочется сбрасывать эту бомбу.

— Ты боишься, что он все-таки… откажется. Как она.

— Да, – тихо бормочет, уткнувшись лицом мне в ключицу.

— Тогда я сверну ему шею, – не задумываясь, отвечаю я, как какой-то пещерный человек.

Я все еще не силен в разговорах, поэтому это первое, что приходит в голову.

До появления Лили мне не нравилось обниматься. Но теперь, я каждый раз прижимаю ее к себе до хруста костей, потому что это один из тех немногих способов, которым мне удается утешить ее. Через объятия у меня получается выразить свои чувства, которые взрываются у меня в душе, как пузырьки шампанского.

— Скажи мне свою тайну, Марк.

Мой секрет по сравнению с ее кажется не таким уж и существенным. Уверен, такое происходит с каждым десятым, если не с пятым человеком в мире. Однако я жалел себя так, словно на меня рухнули небеса.

— Дейзи сделала аборт, – выдыхаю я, пока не передумал. – В тот день, когда в моем кармане было кольцо. В тот день, когда я оформил документы на дом. В тот же день она и ушла от меня.

Лили отстраняется и запрокидывает голову, чтобы заглянуть мне в глаза. В них столько печали и сожаления, что мне кажется, вот-вот прольются слезы. Она нежно проводит пальцами по моему шраму, снимая напряжение одним лишь прикосновением.

— Ты знал, что она беременна?

Я пытаюсь проглотить ком в горле, он не проходит, но мне удается сказать:

— Нет.

Печаль плещется в глазах Лили, и мы погружаемся в тишину наших тайн.

— Хочешь еще одну тайну? – нарушает молчание она.