Время ласточек - Екатерина Блынская Страница 116

Глава тридцать восьмая

Тёма

Лизе оставалось быть в деревне всего неделю. Она ходила хмурая и почти не ела.

— Как же ты будешь без нас там, с Ленусью… – охала Нина Васильевна. – Кто тебя будет кормить?

— Ну мам, не помру с голода, ну что ты говоришь…

— Ты там осторожнее. Не лазай…

— Я не лазаю, ты же знаешь.

— Знаю, потому и говорю!

Про Фильку Лиза думать не хотела: ей казалось, что больше она не сможет видеть его. Филька был «нормальный вариант» для всей ее семьи, но не для нее. А ее ждали лишь тотальный контроль, подковырки и уколы, слова и споры.

«Я буду беречь это все только в себе», – так решила Лиза.

Степка покричал ее за окном. Лиза вышла взъерошенная и сонная.

— Глебка спрашивает, пойдешь ли ты сегодня гулять.

— Пойду, – кивнула Лиза. – А он сказал куда?

— Он сказал, что к нему надо итить.

Лиза вздохнула:

— А Маринка с Яськой? И мамка его?

— Они за грибами всем кагалом почапали.

— Хорошо, скажи, что я приду, – сказала Лиза и дала Степке яблоко и три рубля монетками.

Тот взвизгнул от радости и убежал, шлепая по студеным лужам.

У Белопольских горел свет на веранде. Лиза стукнула в полуприкрытую калитку, разулась на половичке и зашла к Глебу. Он сидел за буфетом на табуретке и зашивал сеть. На конфорке плитки что-то шкварчало и приятно пахло.

— Ты что готовишь? – радостно спросила Лиза.

Заглянув в сковородку и тут же закрыв рот, она отпрыгнула.

— Лягушку жарю. На сома заброшу.

— Какие сомы в такое время… холодно…

— Садись, поговорить надо.

Лиза села на табуретку напротив. Глеб шил медленно и тщательно. Он, видно, устал уже шить, потому что иногда встряхивал головой.

— Выруби лягушку, – сказал он, не отрываясь от работы.

Лиза протянула руку и прикрутила горелку.

— Хорошо… Ты молодец, умеешь обращаться с плитой, – съязвил Глеб.

Лиза опустила глаза.

— Ты хотел мне что-то сказать. Придумал что-то?

— Нет… Я вообще этим не занимался…

— А зачем звал?

— Зачем… посмотреть в твои бесстыжие глаза.

Лиза подперла щеку рукой, опершись на буфет.

— Ну, вот я… Предъявляй мне.

— Я про ту отметину. На коленке на твоей. После Москвы.

— Ясно. И что?

— Просто интересно. Я же не мальчик, различаю… что есть что…

Глеб взглянул исподлобья.

— Тебе мало, что я люблю тебя? – спросила Лиза, глядя на его руки, мелькающие перед ней с иголкой.

— Да! – засмеялся Глеб. – Да! И зовешь к себе утешителя.

— Ты неправ.

— Прав.

— Неправ в корне.

Глеб замолк.

— Знаешь, зачем я тебя позвал?

— Нет. Даже не догадываюсь.

— Видела эту прекрасно прожаренную лягушку?

Глеб вдруг отложил работу, звенькнул чем-то, и перед носом Лизы в деревянную плоть буфета воткнулось тяжеловесное полотно штык-ножа.

— Тёма. Ты, правда, его знаешь, – сказал Глеб.

Лиза отпрянула. Холод подступил к кончикам ее пальцев.

— Почему… Тёма… – пролепетала она.

— Потому что он делает, как я попрошу.

— Что делает?

— Тьму.

Лиза привстала.

— Седай обратно и слушай, – Глеб вытер лоб и откинул волосы. – Если ты только подумаешь наставить мне рога, пока ты моя, пока мы вместе… Если только… то и ты, и тот, который…