Хрупкое завтра - Татьяна Тронина Страница 116

Некоторое время после его ухода я сидела в задумчивости. Мне и правда стало как-то легче на душе, когда я узнала, что троица угонщиков послушалась меня и согласилась уехать из Москвы на комсомольскую стройку.

Я дошила платье Бабане, и тут позвонила Лена-прошлая:

— Привет, Алена, ты не занята? Приходи, поболтаем!

Я отправилась в гости к своему двойнику. Лена-прошлая была в прекрасном настроении и сразу принялась рассказывать, как в институте прошел ее первый учебный день.

Я слушала ее с улыбкой и удивлялась тихонько: неужели я была когда-то такой болтушкой? И откуда во мне прошлой – столько радости? Это – я? Это точно я?

Потом к нам комнату заглянула мама, тоже счастливая и веселая, и стала меня благодарить – как я, оказывается, положительно повлияла на ее дочь. Не то что Нина…

Про Нину были такие новости. Оказывается, она устроилась горничной в гостиницу «Ленинградская», в институт поступать не рискнула (собственно, как и в прошлой жизни). Устроилась горничной «по блату», кто-то из ее родни ей поспособствовал.

Хотя в эти времена считалось очень важным получить высшее образование – даже несмотря на то, что квалифицированный рабочий получал много больше врача или учителя.

Но и работа горничной в гостинице, где останавливались иностранные туристы, тоже имела свои плюсы в это время.

Туристы не скупились на маленькие презенты, дарили обслуживающему персоналу шоколад, ручки, календарики, брелоки и прочие сувениры. Не валюту же дарить, за которую могли посадить советского человека очень надолго. Словом, это были действительно мелкие презенты, они казались не всем, но многим, особенно молодежи, чем-то особенным. На них, на этих вещах, словно стояла невидимая печать «другой жизни».

Я подозреваю, что помимо возможности получить сувенир были и еще какие-то скрытые плюсы у работы при гостинице, но Лена-прошлая с мамой об этом не догадывались.

Так вот, Нина, устроившись горничной в гостиницу, надарила соседям по дому подарков – тех же жевачек и переливающихся календариков. Нина умела располагать к себе людей, этого у нее не отнять. И вот так, сложным извилистым путем, через какую-то соседку, до Лены-прошлой добралась и жевательная резинка, полученная Ниной в гостинице.

Лена-прошлая поделилась со мной пластинкой этой резинки.

А потом мой двойник принялась обсуждать с мамой ее вкус и запах и какая это прелесть вообще – импортная жевательная резинка. В СССР с недавних пор тоже стали изготавливать такой товар, но он отличался по вкусу. Был проще, да и долго жевать его не получалось, отечественная жевательная резинка быстро теряла свой аромат.

Но сорок шесть лет спустя покупатели начнут вглядываться в состав продукта, напечатанный мелким шрифтом на обертке, разберутся в «усилителях вкуса» и «ароматизаторах, идентичных натуральному» и прочих добавках…

— Не умеют у нас такие вещи делать, не умеют, – со смешком произнесла мама, вертя в руках обертку от жевательной резинки. – А вот они – умеют. Смотрите, как красиво сделано… Оформление, шрифт, запах, м-м-м! Ну прелесть же!

Меня словно обожгло изнутри. Но мама с Леной-прошлой, не замечая моего смятения, тут же переключились уже на мои фирменные джинсы, принялись восхищаться ими, и опять в том же ключе: вот могут же за границей делать красивую одежду!