Измена. Попаданка в законе - Тереза Нильская Страница 117

Уже затих лагерь в ночном забытьи, улеглись в соседней комнате солдаты, сменились дежурные на постах.

А я все поил и поил свою жену и своего сына драконьей кровью. То, без чего им было не выжить.

Раны у меня быстро затягиваются, а крови мне для своих любимых не жалко. Только эти мысли у меня в голове и были, и дракон полностью поддерживал мои инициативы по кормлению и лечению моей наконец-то обретенной семьи.

Он уже познакомился с сыном, и они так забавно мысленно общались, что я порой только фыркал от словосочетаний, сдерживая счастливый смех.

Утро застало меня усталорастянувшимся рядом с любимой, благо постель была довольно широкой. Лежал на боку, обняв заметно выступающий живот своей истинной и наблюдал за ней.

Ларике было заметно лучше, щеки округлились, глаза уже не выглядели запавшими, а руки высохшими. Драконья кровь дошла до ребенка, восстановилось нормальное циркулирование.

Ребенок перестал паразитировать за счет крови мамы, стал получать полноценное питание.

И Ларика задышала.

Я лежал и наслаждался каждым ее вздохом, радуясь, что успел.

— Мы успели, — поправил меня дракон.

— Хорошо, что успели, — добавил мой драконенок.

Он сказал ещё ночью, что его зовут Алекс. И больше не боялся меня, а терся как котенок мне об руку, прямо из живота Ларики.

Да, сегодня был безумно счастливый день, точнее, ночь для меня и дракона.

— Ларика, я все осознал, все, мы вернём наши отношения, нашу любовь. Все страшное осталось позади. Я успел, мы с драконом успели. Больше ничего вам не грозит, — шептал полночи ей эти слова, сопровождая легкими поцелуями.

Я ее всю бережно обцеловал: лицо, руки, плечи, живот, особенно там, где был мой сын. И никаких мыслей о близости у меня не возникало, упаси Боги. Только нежность к своей, самой большой драгоценности.

Никогда такого за мои двести лет жизни не чувствовал.

И счастлив был, как никогда, я же нашёл ее, нашёл сына. И все время шептал ее имя:

— Ларика, Ларика…

Под утро Ларика пошевелилась и, не открывая глаз, произнесла глухо, с трудом выговаривая слова, как в беспамятстве:

— Мы поменялись телами, я не Ларика, Ларики больше нет. Меня зовут Лариса Вербина. Я попаданка.

Сказав это, она уснула, как отключилась, а мне вот с этого момента стало резко не до сна.

Я лежал, продолжая обнимать ее и не знал, что думать.

Мне это все послышалось, привиделось? О чем говорила Ларика?

Почему она не Ларика?

По законам Вольтерры попаданцы являются особо опасными преступниками, врагами королевства, врагами короны.

Зачем она наговаривает на себя?

Видимо, в бреду, в беспамятстве, не знает, что говорит.

…

…

Прилетевшая под утро на границу запыхавшаяся от бешеной гонки Синтия убедила дежурных тихо провести ее к палатке мужа — лорда Маркуса Эшбори.

В надежде сделать сюрприз, Синтия очень тихо зашла в палатку, миновав спящих солдат.

Увиденноеей крайне не понравилось: на высокой постели лежала светловолосая девушка, которую обнимал лежащий рядом ее, Синтии, лорд-дракон.

Ах он бабник, на полдня без присмотра оставить нельзя, уже нашел себе пеструшку!

Синтия было собралась обнаружить себя, устроив грандиозный публичный скандал этой пеструшке, забравшейся в постель к ее Маркусу. С мордобоем, царапинами и вырыванием волос.

Но услышанные тихие слова заставили ее резко передумать.