Под звездным дождем - Макс Рейн Страница 119

— Алик-Алик, он оказался из них самым надежным, – задумчиво сказала Соня.

— Почему? – не поняла Вика.

— Он от тебя, как видишь, не отказался.

— Сонь, пошли в кино, – грустно попросила Вика. – А то сидим тут, как два одиночества.

— Пошли, – безучастно согласилась Соня.

Какая теперь разница, где и куда, все равно душа отдельно, тело отдельно.

Кинотеатр был переполнен молодежью. В фойе возбужденно обсуждали Ратию, делали прогнозы, спорили. Шел фильм «Враг». Свет погас, зрители погрузились в просмотр только что снятой ленты. Сидели локоть к локтю, плечо к плечу, с горячими сердцами и горящими глазами. Патриотический дух словно витал в воздухе, все чувствовали свою причастность к происходящему. В сердцах зрело и разрасталось огромное, как славские просторы, спокойное и ясное чувство Родины.

Ребята посмотрели фильм и вышли на улицу. Вика, сославшись на неотложное дело, куда-то упорхнула, а Соньку вызвался провожать Саша. Она не возражала. Они шли по заснеженному городу, ветер неприятно дул в лицо, пронизывая холодом.

— Как ты? – участливо спросил парень.

Сонька молча пожала плечами.

— Пишет?

Она покачала головой.

— Дура ты, – неожиданно вспылил Сашка. – Оставь его. Ты жизнь свою портишь!

— Не могу, – призналась Соня.

— Ты за новостями следишь? Он гражданских в заложниках держит, женщин и детей. Убийца и лох твой Кирилл!

— Мало ли что пишут, – неуверенно пожала плечами она.

— Забудь его, говорю тебе, он больной на голову! Понимаешь?

— Я, наверное, тоже того, – вздохнула девушка.

Сонька буквально болела Кириллом. Она думала только о нем, больше в ней ничего не помещалось. А болеть больно, она часто плакала и иногда совсем не вовремя.

— Сонь, ну что в нем такого? – допытывался Сашка. – Или это что-то из рода «люблю плохишей»?

— Кирка дурак, а не плохиш. У него обостренное чувство долга, а долгом привязывают, манипулируют. Вот он и попал.

— Ты ему не нужна, – безжалостно продолжал Сашка, – да и не положено ему теперь с вами водиться. Ты ж наполовину артанка. Так за что страдать?

Она вздохнула.

— Это как у Сальвадора Дали: «Страдая, я развлекаюсь. Это мой давний обычай», – она грустно улыбнулась.

— Да ну тебя, – он замолчал, но ненадолго. – Сонь, а что ты вообще думаешь о происходящем там… В Ратии.

— Судя по сводкам, война – это что-то вроде футбольного матча. Мы проиграли одну схватку, выиграли другую. Жаль только, жизни уносит.

— Победа будет за Югом! – уверенно сказал Сашка. – Потому что сила в правде! – и он по-братски похлопал Соньку по плечу.

— А я думаю, сила в любви, – задумчиво произнесла Сонька. – И это сражение я уже проиграла.

Сашка смотрел на Соньку и думал: редкая девчонка, он таких больше не знал. Хотел бы он, чтобы и его тоже так однажды полюбили. Они дошли до Сонькиного дома и встали, как вкопанные. На торце дома большими буквами было написано: «Сонька бл… террориста». Девушка опешила.

— Иди домой, – скомандовал Сашка, а сам отправился искать баллончик с краской, чтобы закрасить гадкую надпись.

Сонька зашла к себе в комнату и открыла ноутбук, пальцы быстро пробежались по клавишам хорошо знакомым маршрутом. Новое видео Кирилла появилось на экране. Кирилл предстал перед ней в военной форме, с каской на голове, лицо осунулось и посерело, брови сдвинуты к переносице. Он снова говорил о блокаде батальона, просил помощи у руководства и призывал северян сплотиться и жестко сражаться против повстанцев. Соня внимательно смотрела на него: Кирилл был по-прежнему красив, мужествен, форма шла ему, но что-то было новое в его лице. Глаза суженные, злые, даже жестокие. Они смотрели мимо Сони. «Этот Кирилл вполне может держать заложников, – вдруг подумала она. – А тот, мой, не мог».